Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

Мисс Милбурн улыбнулась.

– Я знаю! – сказала она. – Я никогда не представляла для тебя интереса, Шерри. Полагаю, это всегда была Геро, хотя, ты, наверное, и сам того не понимал, пока не потерял ее.

Он застыл, глядя на Беллу сверху вниз.

– Ты говорила нечто подобное, – произнес после паузы, – в тот день, когда я сделал тебе предложение, а я ответил, что Северн так никогда и не осмелится признаться тебе в любви. Мы с тобой оба несчастны, не так ли?

Она отняла руку и, покраснев, сказала:

– Шерри, мы с тобой дружим с самого детства, и мне очень неприятно, если ты думаешь, будто я ношу траур по Северну. О, не стану отрицать, мне льстило, что он сделал меня объектом своих воздыханий! И конечно, мысль о том, чтобы стать герцогиней, тоже пришлась мне по вкусу, пусть и совсем немного! Но когда я представила себе, каково это – быть замужем за ним и провести с ним всю жизнь… О, я просто не смогла !

– Ты хочешь сказать, что он все-таки набрался смелости сделать тебе предложение, а ты отказала ему?! – воскликнул Шерри.

Белла кивнула:

– Да, я не смогла помешать ему. Моя поездка в Северн-Тауэрз на Рождество оказалась фатальной. Но прошу тебя, Шерри, не рассказывай никому об этом! С моей стороны это было бы неподобающе, да и Северну наверняка не хотелось бы, чтобы об этом стало известно.

– Еще бы! – ошеломленно пробормотал виконт.

Мисс Милбурн попыталась улыбнуться, заметив:

– Ты все-таки противная личность. Можешь представить, в какую немилость мамы я попала! Единственным человеком, кто был добр ко мне, помимо бедного папы, является твоя мать, и отчасти именно поэтому я еду с ней в Бат. Буду с тобой откровенна, Шерри: по-моему, она вбила себе в голову, что ты можешь развестись с бедной Геро, а потом женишься на мне.

– Ни за что! – заявил его светлость, демонстрируя полное отсутствие галантности.

– Не льсти себе, думая, будто я ответила бы согласием! – парировала мисс Милбурн. – Ты мне столь же безразличен, как и Северн! Нет, пожалуй, не совсем так, но почти!

– Хотел бы я знать, кто тебе небезразличен! – сказал Шерри.

Она отвернулась и, пряча лицо, произнесла:

– А я-то думала, ты знаешь. Но если нет – я рада.

– Джордж? – Видя, что мисс Милбурн не спешит отвечать, виконт добавил: – Вот это да! Джордж настолько обиделся на тебя, что в последнее время с ним нет никакого сладу. Того и гляди, шею себе свернет. Оставалась бы ты в Лондоне, Белла!

– Нет, – ответила она. – Я и мечтать об этом не смею. Джордж может думать обо мне, что хочет: я еду в Бат с леди Шерингем.

– Да неужели? Это же богом забытое место: я, например, его терпеть не могу! – Виконт вдруг оборвал себя на полуслове, нахмуренные брови сошлись в ниточку над переносицей, а в глазах появилось отсутствующее выражение. – Бат! Когда я в последний раз вспоминал эту дыру? Говорил, что мне придется поехать туда, если… Господи милосердный, почему же я не вспомнил об этом раньше? Бат – пансионат – гувернантка! Вот что она сделала, маленькая идиотка, негодница этакая! Мой Котенок! Какая-то чертова семинария на площади Куин-сквер, готов заложить голову, где ей приходится вкалывать как проклятой за пригоршню… Передай моей матери, что я с превеликим удовольствием сопровожу ее в Бат, но она должна быть готова выехать завтра!

– Шерри! – ахнула мисс Милбурн. – Ты полагаешь, Геро там?

– Полагаю! Я в этом уверен! Не будь я таким тупоголовым болваном, я бы вспомнил об этом еще несколько недель назад! Вот что я тебе скажу, Белла: если мы не хотим окончательно испортить моей матери настроение, то давай ничего не говорить ей. Пусть ее светлость думает, что тебе удалось убедить меня: мне, в общем-то, все равно, однако она может изрядно попортить нам кровь, если все пойдет не так, как ей хочется. А ведь ты будешь вынуждена сидеть с ней в одном экипаже целых два дня (потому что она ни за что не согласится проделать весь путь за один!), и ее бесконечные обмороки покажутся тебе весьма утомительными.

Дав Изабелле на прощание этот разумный, пусть и неблагодарный, совет, его светлость, подхватив свое пальто и шляпу, вышел наружу, торопясь сделать приготовления для немедленного отбытия из города.

А Геро тем временем гостила у леди Солташ в Аппер-Кэмден-Плейс. Поначалу величественная и острая на язык пожилая дама внушала ей панический страх, но вскоре девушка успокоилась и, попривыкнув, избавилась от своей застенчивости. Ее заботам был поручен мопс, которого ду́хи предков еще не призвали к себе. Помимо расчесывания ужасно хрипящей животины и выгуливания ее на поводке, девушка играла в криббедж с хозяйкой, читала ей газеты и сопровождала в Большую Питьевую галерею либо Зал собраний, где ее светлость была подписчицей в Игральной и Читальной залах.