Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Смотри, куда прешь, приятель! – прорычал чей-то голос, чей-то локоть оттолкнул его, и Таггерт понял, что бежал и столкнулся с каким-то дурно пахнущим здоровяком. Замедлил шаг и заставил себя узнать улицы, выбранные для непродуманного бегства. Он не хотел понимать, что направлялся домой, к жене. Этот путь тоже представлял собой затянутый туманом тупик, но другого у него просто не было.

Таггерт понял, как только увидел молчаливую, спокойную Черрил, поднявшуюся ему навстречу, что жена даже опаснее, чем он думал, и ему не найти того, что он хотел. Но опасность всегда была для него сигналом закрыть на нее глаза, повременить с суждением и следовать прежним курсом исходя из нерушимой уверенности, что эта опасность будет оставаться для него нереальной благодаря высшей силе его желания не видеть ее, она походила на некий внутренний туманный горн, трубящий не предостережение, а требование тумана.

– Знаешь, я должен был пойти на важный деловой банкет, но передумал, решил поужинать с тобой, – сказал Джеймс таким тоном, словно делал комплимент, но в ответ услышал только спокойное:

– Ясно.

Его раздражала ее бесстрастность, ее бледное, скрытное лицо. Раздражали и размеренная, взвешенная четкость, с какой она отдавала распоряжения слугам, и даже само ее присутствие в этой освещенной свечами столовой за превосходно накрытым столом с двумя хрустальными чашами фруктов и серебряными вазами со льдом.

Но больше всего Джеймса раздражала ее манера держаться; Черрил была уже не простушкой, неуместно выглядящей среди роскоши дома, спроектированного знаменитым художником; теперь она вполне с ней гармонировала. Сидела за столом с видом хозяйки, достойной этой столовой. На ней был шитый на заказ халат из желтовато-коричневой парчи, прекрасно сочетавшейся с бронзой ее волос, и никаких украшений. Джеймс предпочел бы позвякивающие браслеты и хрустальные пряжки из ее прошлого. Глаза Черрил вызывали у него беспокойство уже нескольких последних месяцев: они смотрели не дружелюбно и не враждебно, а пристально и вопрошающе.

– Я заключил сегодня крупную сделку, – сказал Джеймс, тон его был отчасти хвастливым, отчасти вкрадчивым, – охватывающую весь континент и полдюжины правительств.

И понял, что благоговение, восхищение, пылкое любопытство, которых он ожидал, были присущи лишь той маленькой продавщице, что навсегда осталась в прошлом. Он не видел и следа этих чувств в лице жены; даже гнев или ненависть были бы предпочтительнее ее спокойного, внимательного взгляда; взгляд не обвинял – хуже, он спрашивал .

– Какую сделку, Джим?

– Это что такое? Почему ты становишься подозрительной? Почему сразу начинаешь допытываться?

– Извини. Я не знала, что сделка секретная. Можешь не отвечать.

– Она не секретная, – Джеймс подождал, но Черрил не произносила ни слова. – Ну? Что-нибудь скажешь?

– Нет.

Она сказала это простодушно, словно желая ему угодить.

– Значит, тебе совсем неинтересно?

– Но мне показалось, ты не хочешь говорить о ней.

– Да перестань ты юлить! – разозлился он. – Это крупная сделка. Ты ведь восхищаешься крупными делами, верно? Так вот, эта сделка крупнее всех, о каких эти ребята только мечтали. Они всю жизнь копили состояния цент за центом, а я могу разбогатеть вот так! – он щелкнул пальцами: – Вот так. Никто не совершал более удачного трюка.

– Трюка, Джим?

– Сделки!

– И ты заключил ее? Сам?

– Можешь не сомневаться! Этот толстый болван Оррен Бойль не смог бы провернуть такую и за миллион лет. Тут потребовалось знание, мастерство, умение выбрать нужный момент, – он заметил в ее глазах искру интереса, – и психология.

Искра исчезла, но Джеймс, не обращая на это внимания, продолжал:

– Нужно знать, как подойти к Уэсли, как оградить его от дурных влияний, как заинтересовать мистера Томпсона, не раскрывая ему лишнего, как вовлечь Чика Моррисона, но оставить в стороне Тинки Холлоуэя, как заставить нужных людей устроить для Уэсли несколько застолий в нужное время и… Послушай, Черрил, в доме есть шампанское?

– Шампанское?

– Можем же мы себе что-нибудь позволить? Устроить праздник вдвоем?

– Да, Джим, конечно, можем выпить шампанского.

Черрил позвонила и отдала распоряжения в своей обычной, безжизненной манере.

– На тебя это, как будто, особого впечатления не произвело, – заметил Джеймс. – Хотя, что ты смыслишь в делах? Ты ничего не способна понять в сделках такого масштаба. Подожди до второго сентября. До тех пор, когда они узнают о ней.