Айн Рэнд - Атлант расправил плечи

– Они? Кто?

Джеймс взглянул на нее так, словно невольно сболтнул лишнее.

– Мы создали план, по которому я, Оррен и еще несколько друзей будем контролировать всю промышленную собственность к югу от границы.

– Чью собственность?

– Как это чью… народную. Это не прежняя борьба за личную выгоду. Это сделка с предназначением – достойным, проникнутым заботой о благе общества – управлять национализированной собственностью различных народных республик Южной Америки, обучать их рабочих нашим современным технологиям, помогать неимущим, никогда не имевшим шанса… – Джеймс резко умолк, хотя Черрил лишь неотрывно смотрела на него. – Знаешь, – неожиданно произнес он с холодным смешком, – если тебе так уж хочется скрыть, что ты вышла из трущоб, не надо быть столь равнодушной к философии общего благосостояния. Гуманистических побуждений нет только у бедных. Нужно родиться в богатстве, чтобы понимать утонченное чувство альтруизма.

– Я никогда не пыталась скрыть, что вышла из трущоб, – покачала головой Черрил, – и не одобряю этой философии. Я уже вдоволь наслушалась всяких рассуждений и понимаю, откуда берутся бедняки, желающие получать что-то даром.

Джеймс не ответил, и Черрил внезапно добавила, голос ее звучал твердо, будто окончательно разрешая давнее сомнение:

– Джим, а ведь и тебе наплевать на эту философию. На эту чушь о всеобщем благосостоянии.

– Ну что ж, – отрывисто бросил он, – если тебя интересуют только деньги, позволь сказать, что эта сделка принесет мне состояние. Ты всегда восхищалась богатством, разве нет?

– Как сказать.

– Думаю, я стану одним из самых богатых людей в мире, – сказал Джеймс, – и смогу позволить себе все. Все что угодно. Только скажи, чего ты хочешь. Я могу дать тебе все, что пожелаешь. Ну, говори.

– Джим, я ничего не хочу.

– Но я хочу сделать тебе подарок! Отпраздновать это событие, понимаешь? Проси, что только придет в голову. Что угодно. Я могу это купить. Хочу показать тебе, что могу. Исполню любую твою прихоть.

– У меня нет никаких прихотей.

– Оставь! Хочешь яхту?

– Нет.

– Хочешь, куплю тебе весь тот квартал в Буффало, где ты жила?

– Нет.

– Хочешь королевские драгоценности Народной республики Англия? Знаешь, их можно купить. Эта народная республика давно хочет продать их на черном рынке. Только старых магнатов, способных купить их, не осталось. Я могу себе это позволить – вернее, смогу после второго сентября. Хочешь?

– Нет.

– Тогда чего хочешь?

– Джим, я ничего не хочу.

– Но ты должна! Должна чего-то хотеть, черт возьми!

Черрил посмотрела на него чуть испуганно, но равнодушие не покинуло ее лица.

– Ну ладно. Извини, – казалось, Джеймс и сам был не рад своей вспышке. – Я просто хотел доставить тебе удовольствие, – угрюмо добавил он, – но, видимо, ты совершенно не способна это понять. Ты не знаешь, как это важно. Не знаешь, за какого влиятельного человека вышла замуж.

– Я стараюсь понять, – неторопливо произнесла Черрил.

– Ты по-прежнему считаешь Хэнка Риардена великим человеком?

– Да, Джим. По-прежнему.

– Так вот, я превзошел его. Я значу больше, чем любой из них, чем Риарден и другой любовник моей сестры, который…

Он смущенно умолк, словно зашел слишком далеко.

– Джим, – спокойно спросила Черрил, – что произойдет второго сентября?

Он холодно взглянул на нее исподлобья, затем на лице его появилась кривая улыбка, словно циничное нарушение какого-то священного правила.

– Будет национализирована компания «Д’Анкония Коппер» .

Джеймс услышал рев пролетевшего в темноте самолета, затем тонкое звяканье подтаявшей льдинки в вазе с фруктами, потом голос жены:

– Он был твоим другом, так ведь?

– Да оставь ты!

Джеймс долго молчал, не глядя на Черрил. Когда снова посмотрел на нее, она по-прежнему наблюдала за ним; она заговорила первой, голос ее был непривычно суровым:

– То, что сказала твоя сестра по радио, было великолепно.

– Да, знаю, знаю, ты об этом твердишь уже целый месяц.

– Ты ни разу мне не ответил.

– Что тут отве…

– И твои вашингтонские друзья не ответили ей. Не опровергли того, что она говорила, не объяснили, не попытались оправдаться. Ведут себя так, словно ничего не случилось. Видимо, надеются, что люди забудут. Кто-нибудь, конечно, забудет. Но мы, остальные, понимаем, что она сказала и что твои друзья ее попросту боятся.

– Это неправда! Были приняты нужные меры, тот инцидент исчерпан, и я не понимаю, почему ты все время поднимаешь эту тему.