Энн Тайлер - Случайный турист

Теперь они, можно сказать, жили вместе. Мэйкон оставался каждую ночь, давал деньги на продукты и квартплату. В ванной на полке примостились его бритва и помазок, в шкафу костюмы его втиснулись меж ее платьев. Но произошло это не одним днем, а постепенно, шаг за шагом. Сначала были долгие рождественские каникулы, когда Александр оставался дома один. Так почему не посидеть с ним, если уж здесь заночевал? И почему не привезти пишущую машинку, не поработать за кухонным столом? Почему не поужинать, а потом улечься в постель?

Но если уж нужна точная дата переезда, это, наверное, произошло в тот день, когда Мэйкон привез Эдварда. Он только что вернулся из изнурительной молниеносной поездки по пяти южным городам, в которых было ничуть не теплее, чем в Балтиморе, и заглянул к Розе проведать свое зверье. Кошка в полном порядке, доложила сестра, перекрикивая визг Эдварда, обезумевшего от радости и облегчения, скорее всего, даже не заметила отсутствия хозяина. А вот Эдвард…

– Целыми днями сидел в прихожей и смотрел на дверь, – сказала Роза. – Голову этак склонит и прислушивается к шагам.

Это все и решило. Мэйкон привез Эдварда на Синглтон-стрит.

– Ты не против, Мюриэл? – спросил он. – Пусть поживет денек-другой, ладно? Может, Александр обойдется без уколов, а?

– Обойдусь, – заявил Александр. – Мне плохо от кошек, не от собак.

Мюриэл радости не выказала, но согласилась попробовать.

Тем временем Эдвард как угорелый носился по дому, обнюхивая углы и мебель. А потом сел перед Мюриэл и ухмыльнулся. Он смахивал на влюбленного в учительницу ученика, у которого наконец-то сбылись все его дерзкие мечты.

Поначалу Эдварда попытались обособить в закутке, но безуспешно. Пес ходил хвостом за Мэйконом и, кроме того, тотчас проникся интересом к Александру. За неимением мячика он приносил к его ногам всякие мелкие предметы и, отступив, смотрел выжидательно.

– Он хочет поиграть, – объяснил Мэйкон.

Александр по-девчоночьи, из-за головы, метнул спичечный коробок, Эдвард кинулся за добычей, а Мэйкон себе пометил: завтра же купить мячик и обучить парня правильному броску.

Потом Александр и Эдвард устроились на диване: первый смотрел телевизор, второй, свернувшись орешком кешью, дремал с выражением полного блаженства на морде. Мальчик обнял пса и зарылся лицом в его холку.

– Осторожнее, – сказал Мэйкон. Он понятия не имел, что делать, если вдруг Александр начнет задыхаться. Но ничего, обошлось. Лишь к вечеру у парня, как всегда, заложило нос.

Мэйкон надеялся, Александр не знает, что они с Мюриэл спят вместе.

– Это просто смешно, – говорила Мюриэл. – Где ж тогда ты ночуешь – в гостиной на диване, что ли?

– Возможно, – отвечал Мэйкон. – Наверняка у него есть какое-то объяснение. Или нет никакого. Короче, было бы неверно огорошить его правдой. Пусть думает что хочет.

Поэтому утром он вставал и одевался, пока все еще спали. Затем готовил завтрак и будил Александра:

– Семь часов! Пора просыпаться! Давай буди маму.

Как выяснилось, раньше Александр сам вставал и собирался в школу, а Мюриэл и не думала просыпаться. Порой она даже не видела, как он уходит. Это что-то невообразимое, считал Мэйкон. Теперь он готовил обильный завтрак и требовал, чтобы Мюриэл вместе с ними садилась за стол. Та отнекивалась – мол, от завтрака у нее тяжесть в животе. «И у меня тяжесть», – подхватывал Александр. Но Мэйкон был непреклонен.

– Девяносто восемь процентов всех отличников по утрам едят яичницу, а девяносто девять процентов пьют молоко, – на ходу сочинял он и, сняв фартук, садился к столу. – Ты слушаешь, Александр?

– От молока меня вырвет.

– Не выдумывай.

– Мам, скажи ему!

– Вырвет, – хмуро подтверждала Мюриэл. К завтраку она выходила в длинном шелковом халате и сидела сгорбившись, подперев рукой подбородок. – Там какие-то ферменты. – Мюриэл зевала. Волосы ее, после перманента наконец-то отросшие, напоминали ребристую заколку-невидимку.

До школы Александр шел вместе с Бадди и Сисси Эббетт – соседскими детьми, жившими через дорогу. Они были старше и выглядели хулиганисто. Мюриэл опять заваливалась спать либо, в зависимости от дня недели, отправлялась на одну из своих работ. Мэйкон мыл посуду и выводил Эдварда. По холоду гуляли недолго. Редкие прохожие двигались быстро и дергано, как в немом кино. Кое-кто уже знал Мэйкона в лицо и мимоходом окидывал его взглядом – вроде как молча здоровался. Эдвард всех игнорировал. И даже не сбивался с шага, когда другие собаки подбегали и обнюхивали его. Хозяин магазина мистер Маркуси разгружал ящики, но всякий раз на секунду отрывался от дела и приветствовал пса: