Энн Тайлер - Случайный турист

– Мюриэл, у тебя случайно не завалялся купон на лечебные чулки? Ты вон какая молодая да стройная, они ж тебе без надобности.

– Мюриэл, в субботу утром мне к зубному, ты меня не подбросишь?

Женщина с собственной машиной здесь была в диковину, и вся улица прекрасно знала о договоренности с механиком. По воскресеньям, когда машиной весь день владел Доминик, никто не беспокоил Мюриэл просьбами, но в понедельник уже с утра выстраивалась очередь:

– Доктор велел подъехать и показать мою…

– Я обещала свозить деток…

Если Мюриэл была занята, Мэйкона ни о чем не просили. Он все еще считался чужаком, его окидывали быстрым взглядом, но потом делали вид, как будто его вообще нет в комнате. Даже Бернис его стеснялась и избегала называть по имени.

Все расходились по домам, когда по телевизору начинался лотерейный тираж. Мэйкон обнаружил, что здешнюю жизнь регламентировала телепрограмма. Новости еще могли пропустить, но розыгрыш лотереи, «Вечерний журнал» и следующие за ним развлекательные шоу – никогда. Александр смотрел эти программы, а вот Мюриэл – нет, хотя уверяла, что смотрит. Сидя перед телевизором, она болтала, или красила ногти, или читала какую-нибудь статью.

– Надо же! «Как увеличить свой бюст».

– Тебе не надо увеличивать бюст, – отзывался Мэйкон.

– «Роскошные густые ресницы всего за шестьдесят дней».

– Тебе не нужны густые ресницы.

Мэйкона абсолютно все устраивало. Жизнь его как будто зависла в полной статике.

Потом он выводил Эдварда на последнюю прогулку. Ему нравился вечерний вид окрестностей. Матово-перламутровое небо, слишком светлое для звезд, темные размытые контуры домов. Из окон чуть слышно доносились музыка, ружейная пальба, лошадиное ржанье. Мэйкон смотрел на окно Александровой спальни и видел Мюриэл, стелившую постель, – четкий изящный силуэт, словно вырезанный из черной бумаги.

В среду с утра и до самого вечера валил густой снег. Крупные хлопья, похожие на белые вязаные рукавички, укрыли грязную наледь, смягчили резкие очертания улицы и нарядили урны в круглые шапки. Домохозяйки, ежечасно обметавшие ступени крыльца, не могли угнаться за метелью и к вечеру, сдавшись, засели в домах. Ночью город казался сиреневым. Стояла мертвая тишина.

Наутро Мэйкон проснулся поздно. Мюриэл рядом не было, только играло радио на ее тумбочке. Диктор устало извещал, что школы и фабрики закрыты, доставка горячей пищи престарелым и инвалидам приостановлена. Впечатляло количество дел, запланированных именно на сегодня: обеды, лекции, митинги протеста. Надо же, какая энергия, какая живость! Мэйкон даже слегка возгордился, хотя не собирался участвовать ни в одном из перечисленных мероприятий.

Тут до него дошло, что снизу доносятся голоса. Значит, Александр уже проснулся, а он еще здесь, застрял в спальне Мюриэл.

Мэйкон поспешно оделся и, убедившись, что горизонт чист, проскочил в ванную. Потом, стараясь не скрипеть половицами, спустился по лестнице. Из-за снежного покрова в гостиной было необычно светло. На разложенном диване высился ворох простыней и одеял – уже несколько дней тут ночевала Клэр. Мэйкон пошел на голоса, доносившиеся из кухни. Александр ел оладьи, которые пекла Клэр, Мюриэл, как всегда по утрам, хмурая, горбилась над чашкой кофе. На пороге черного хода Бернис обивала снег с ног.

– И вот, значит, мама спрашивает: что это за парень тебя подвез? – рассказывала ей Клэр. – Это не парень, говорю, это Джози Тэпп с ирокезом. А она мне: думаешь, я поверю твоим вракам? Ну все, говорю, хватит! Допросы! Комендантский час! Подозрения! Сажусь в автобус и еду сюда.

– Предки боятся, ты пойдешь по стопам Мюриэл, – откликнулась Бернис.

– С Джози Тэппом? Боже ты мой!

Все посмотрели на Мэйкона.

– Привет, – сказала Клэр. – Оладьи будешь?

– Нет, спасибо. Я выпью молока.

– Горячие, вкусные.

– Мэйкон говорит, от сладкого натощак заработаешь язву. – Мюриэл баюкала чашку в ладонях.

– А вот я не откажусь. – Бернис прошла к столу и выдвинула стул. Эдвард облизывал снежные ошметки, отвалившиеся с ее подошв. – Александр, будем лепить снеговика. Снегу навалило фута на четыре.

– Улицы-то расчистили? – спросил Мэйкон.

– Смеетесь, что ли?

– Даже газету не смогли доставить, – сказал Александр. – А Эдвард чуть не свихнулся – не понимал, куда ему идти.

– На улицах полно брошенных машин, – сообщила Бернис. – По радио сказали, вообще никто никуда не выходит.

Не успела она договорить, как Эдвард залаял и бросился к двери черного хода. Там маячила чья-то фигура.