Энн Тайлер - Случайный турист

Александр медленно обернулся и посмотрел на Мэйкона. Сурово и осуждающе.

Подъехали к Розиному дому.

– Так, что у нас получается? Завтра я весь день в «Мяу-Гав»… – Пальцы Мюриэл с шорохом пробежались по жесткой растрепанной шевелюре. – Значит, увидимся только за ужином.

Мэйкон не знал, как сказать ей, что для него это невозможно. Он скучал по жене. И сыну. Только они казались ему настоящими. Искать им замену бессмысленно.

Мюриэл Притчетт – вот так она значилась в справочнике. Дерзко и самоуверенно, без конфузливой замены имени инициалом. Мэйкон обвел ее номер. Наверное, пора позвонить. Девять вечера. Александр уже в постели. Мэйкон снял трубку.

Но что сказать?

Честная откровенность ранит гораздо меньше – кажется, так учила бабушка Лири? Мюриэл, в прошлом году умер мой сын, и я, наверное… Мюриэл, вы тут совсем ни при чем, но я и впрямь не…

Мюриэл, я не могу. Просто не могу.

Голос словно заржавел. Мэйкон прижал трубку к уху, но в горле стоял ком, ржавый и острый.

За все время Мэйкон еще ни разу не произнес «мой сын умер». В этом не было необходимости: о происшествии сообщили газеты (на третьей и пятой страницах), друг друга оповестили знакомые, Сара обзвонила друзей… Так вышло, что сам он этих слов не произносил. И как это сделать теперь? Или, может, Мюриэл это сделает за него? Пожалуйста, закончите предложение: у меня был сын, но он… «Что? – спросит она. – Остался с вашей женой? Сбежал? Умер?» Он кивнет. «Но от чего он умер? Рак? Автоавария? Девятнадцатилетний недоумок с пистолетом в закусочной “Бургер Бонанза”?»

Мэйкон повесил трубку.

Потом спросил у Розы почтовой бумаги, и та выделила ему пару листов из своих запасов. Мэйкон сел за обеденный стол, свинтил колпачок авторучки. Дорогая Мюриэл , написал он. И уставился на страницу.

Довольно странное имя.

Кому придет в голову так назвать новорожденного младенца?

Мэйкон осмотрел ручку. Паркер. Лакированный корпус, расписанный под черепаху, замысловатой формы золотое перо, приятное глазу. Мэйкон изучил бумагу. Кремовая. Необрезной формат. Необрезной. Чудное слово.

Ладно.

Дорогая Мюриэл,

К большому сожалению , написал он, я все же не смогу с Вами поужинать. Кое-что произошло . И подписался: Увы, Мэйкон .

Бабушка Лири не одобрила бы.

Мэйкон заклеил конверт и сунул его в карман рубашки. Затем прошел на кухню, где к стене был прикноплен план города.

На машине пробираясь сквозь лабиринт темных улиц, замусоренных и разбитых, Мэйкон удивлялся, как Мюриэл не боится жить в этом южном районе. Сплошь мрачные закоулки, грязные лестницы, входные двери, исконопаченные обрывками истлевших плакатов. На зарешеченных магазинах сомнительные объявления корявыми буквами: БЕЗ ВОПРОСОВ ОБНАЛИЧИМ ЧЕКИ; ВЗЫЩЕМ ПОДОХОДНЫЙ НАЛОГ; ПЕРЕКРАСКА МАШИНЫ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ. Даже в этот поздний час холодного ноябрьского вечера в темных углах кучковался народ – парни, прихлебывавшие из бутылок в коричневых пакетах, немолодые женщины, бранившиеся перед входом в киношку с надписью ЗАКРЫТО.

Мэйкон свернул на Синглтон-стрит и увидел ряд домов, на которых явно решили сэкономить. Плоские крыши, заподлицо со стеной окна без подоконников. Никаких излишеств вроде выступов и лепнины, никаких щедрот. Большинство фасадов в фактурной штукатурке под камень, но дом номер шестнадцать был выкрашен в грязно-коричневый цвет. Над входом тусклая оранжевая лампочка в защитной сетке.

Мэйкон вылез из машины и взошел на крыльцо. Открыл сетчатую дверь в обшарпанной алюминиевой раме. Дверь задребезжала, истошно скрипнув петлями. Мэйкон поморщился. Достал из кармана письмо и нагнулся, чтобы подсунуть его под входную дверь. Из дома раздался голос Мюриэл:

– У меня в руках двустволка, нацеленная точно тебе в башку.

Мэйкон резко выпрямился. Сердце его заколотилось. (Голос Мюриэл даже не дрогнул, как, видимо, и дробовик.)

– Это я, – сказал Мэйкон.

– Мэйкон?

Лязгнула щеколда, дверь чуть приоткрылась. В щель виделся краешек Мюриэл в темном халате.

– Что вы здесь делаете?

Он подал ей письмо.

Мюриэл вскрыла конверт, действуя обеими руками (дробовика не было и в помине). Прочла и посмотрела на Мэйкона.

Он понял, что все сделал не так.

– В прошлом году… я потерял… понес утрату… я лишился…

Мюриэл смотрела ему в глаза.

– Я лишился сына… Он просто… пошел в закусочную, а там налет, и грабитель его застрелил. Я не могу ходить в гости! Не могу разговаривать с чужими мальчиками! Больше не зовите меня. Я не хочу вас обидеть, но это свыше моих сил, понимаете?