Энн Тайлер - Случайный турист

Мюриэл вышла из комиссионки.

– Нет, все-таки слишком дорого, – сказала она и, щелкнув пальцами, позволила Эдварду встать. – Так, еще одна проверка. – Мюриэл зашагала к машине. – Опять оставим его одного. Вместе зайдем к врачу.

– Куда?

– К доктору Снеллу. Я заберу Александра, потом заброшу вас домой и отвезу его в школу.

– Это надолго?

– Вовсе нет.

Поехали на юг; Мэйкон только сейчас заметил, что мотор стучит. Мюриэл припарковалась перед зданием на Колд-Спринг-лейн и вышла из машины. Мэйкон и Эдвард последовали за ней.

– Я, правда, не знаю, закончили они уже или нет, – сказала Мюриэл. – Если еще нет, это даже лучше, Эдварду – практика.

– Вы же говорили, это ненадолго.

Она как будто не слышала.

Эдвард остался на крыльце, Мюриэл и Мэйкон вошли в приемную. В регистратуре восседала седовласая дама, у которой очки с оправой в блестках болтались на дешевой цепочке из скарабеев.

– Александр уже освободился? – спросила Мюриэл.

– С минуты на минуту, дорогуша.

Мюриэл с журналом села в кресло, а Мэйкон отошел к окну и приподнял планку жалюзи, проверяя, как там Эдвард. Мужчина в соседнем кресле окинул его подозрительным взглядом. Мэйкон почувствовал себя персонажем боевика, этакой темной личностью, которая, оттянув штору, удостоверяется, что горизонт чист. Он выпустил планку. Мюриэл читала статью «Тени для глаз – и взгляд ваш полон страсти!», которую сопровождали фотографии зловещего вида моделей.

– Сколько лет, вы сказали, Александру? – спросил Мэйкон.

Мюриэл подняла голову. В отличие от манекенщиц, глаза ее, не тронутые косметикой, казались неприлично голыми.

– Семь, – сказала она.

Семь.

В семь лет Итан научился ездить на велосипеде.

Нахлынуло воспоминание, запечатленное кожей, мышцами. Мэйкон ощутил в руке изогнутый край седла, за которое удерживал велосипед в равновесии, почувствовал тротуар под ногами. Вот он выпустил седло, замедлил бег, потом остановился и, подбоченясь, крикнул: «Ты сам едешь! Сам!» А Итан, весь такой гордый и напряженный, уезжал от него, и макушка его светилась под солнцем, пока он не въехал в тень раскидистого дуба.

Мэйкон сел рядом с Мюриэл.

– Ну, вы прикинули? – спросила она, оторвавшись от журнала.

– Что?

– Насчет ужина.

– Ах да. Наверное, я бы мог прийти. Но только чтоб поужинать.

– А для чего еще? – Мюриэл усмехнулась и тряхнула волосами.

– Ну вот и он, – сказала регистраторша.

В приемную вошел болезненно бледный маленький мальчик, остриженный почти наголо. Лицу его как будто выдали кожу не по размеру, и она туго натянулась, некрасиво растянув рот, четко обозначив каждую косточку и хрящик. Голубые глаза навыкате казались еще крупнее за толстыми стеклами больших очков в прозрачной оправе того же нездорового оттенка, что и воспаленные веки без ресниц. Аккуратный костюмчик ему явно выбрала мама.

– Как прошло? – спросила Мюриэл.

– Нормально.

– Это Мэйкон, милый. Поздоровайся. Я занималась с его собакой.

Мэйкон встал и протянул руку. Помешкав, Александр ее пожал. Пальцы его напоминали стручки увядшей фасоли. Мальчик убрал руку и посмотрел на мать:

– Нужно договориться о следующем разе.

– Конечно.

Мюриэл отошла к регистратуре, Мэйкон и Александр остались вдвоем. Мэйкон не представлял, о чем говорить с этим ребенком. Он смахнул соринку с рукава. Поддернул манжеты.

– Ты такой маленький, а уже без мамы заходишь к врачу, – сказал Мэйкон.

Александр промолчал, но за него ответила Мюриэл, дожидавшаяся, когда регистраторша найдет свободную дату:

– Он так часто бывал у врачей, что уже привык. У него полно аллергий.

– Понятно, – сказал Мэйкон.

Да уж, у парня вид настоящего аллергика.

– На моллюсков, молоко, любые фрукты, пшеницу и почти все овощи, – перечислила Мюриэл. Она бросила в сумку талон, полученный от регистраторши, и на ходу продолжила: – Аллергия на пыль, пыльцу и краску, а еще, похоже, на воздух. Стоит ему побыть на улице подольше, как все открытые части тела покрываются волдырями.

На крыльце она прицокнула и щелкнула пальцами. Эдвард вскочил, залаял. Мюриэл предупредила Александра:

– Только не гладь его. Неизвестно, что с тобой будет от собачьей шерсти.

Сели в машину. Мэйкон устроился сзади, уступив переднее сиденье Александру ради его максимально возможного удаления от Эдварда. А во избежание приступа удушья ехали со всеми открытыми окнами.

– Он подвержен астме, экземе и носовым кровотечениям. – Мюриэл перекрикивала шум ветра. – Все время на уколах. Если не сделать укол, а его вдруг укусит пчела, в полчаса он умрет.