Энн Тайлер - Случайный турист

– Извиняться?

Хотя он прекрасно понял, что имелось в виду.

Видимо, и она поняла, что он понял. Разъяснять не стала.

– Э-э… не помню, говорил ли я, что еще не развелся официально, – сказал Мэйкон.

– И что из этого?

– Мы просто… как это говорят… расстались.

– Ну? И что?

Вы уж простите, Мюриэл , хотел он сказать, но после гибели сына секс… свернулся . (Как сворачивается молоко – вот такой вот нашелся образ. Скисшее молоко, потерявшее свои природные свойства.) Об этом я больше не думаю, правда. Честное слово. Сейчас я даже не понимаю, из-за чего был весь этот сыр-бор. Теперь это кажется жалким.

Но сказал он другое:

– Боюсь, как бы не пришел почтальон.

Мюриэл еще секунду смотрела на него, потом открыла дверь и впустила Эдварда.

Роза вязала пуловер – Джулиану на Рождество.

– Так рано? – спросил Мэйкон. – Мы только-только отметили День благодарения.

– Да, но тут очень сложный узор, а я хочу, чтоб вышло красиво.

Мэйкон смотрел на мелькавшие спицы.

– А ты заметила, что Джулиан носит кардиганы? – спросил он.

– Кажется, да, – сказала Роза.

И продолжала вязать пуловер.

Из серой пряжи, называвшейся, кажется, меланжевой. Джулиан предпочитал пастельные либо темно-синие тона. Он одевался как гольфист.

– Ему нравится треугольный вырез, – сказал Мэйкон.

– Это не означает, что он забракует вещь с круглым вырезом.

– Послушай, я вот что хочу сказать… (Безмятежно постукивают спицы.) Он же повеса. Неужели сама не понимаешь? И потом, он моложе.

– На два года.

– Но у него другой стиль жизни, молодежный, что ли. Холостяцкая квартира и прочее.

– Он говорит, от всего этого он устал.

– О господи.

– Хочется, говорит, домашнего уюта. Ему нравится моя стряпня. Не мог поверить, что я вяжу ему свитер.

– Да уж, – мрачно отозвался Мэйкон.

– Пожалуйста, не надо все портить.

– Милая, я просто хочу тебя уберечь. Знаешь, тогда, за праздничным столом, ты была не права. Любовь, это не только шуры-муры. Нужно учитывать и всякие другие аспекты.

– Он съел мою индейку и не захворал, – сказала Роза. – Две большие порции.

Мэйкон застонал и выдрал у себя клок волос.

– Сперва попробуем на тихой улочке, – сказала Мюриэл. – Где не слишком людно. В каком-нибудь магазинчике на отшибе.

Она сидела за рулем своей серой колымаги. Рядом с ней Мэйкон, на заднем сиденье Эдвард, весело растопыривший уши. Он всегда радостно залезал в машину, хотя очень скоро начинал канючить. В скулеже его слышался вопрос: ну сколько еще? К счастью, нынче поездка была недолгой.

– Машину эту я купила из-за большого багажника. – Мюриэл выполнила лихой поворот. – Удобно в моих разъездах. Угадайте, сколько она стоила?

– Э-э…

– Двести долларов всего-навсего. Потому как требовался ремонт, но я отогнала ее одному парню с нашей улицы. Предлагаю, говорю, сделку. Ты чинишь машину, а я отдаю ее тебе на три вечера в неделю и на все воскресенья. Неплохо придумано?

– Весьма находчиво, – сказал Мэйкон.

– Нужда заставит быть смекалистой. Уж и досталось мне, когда Норман меня бросил. – Мюриэл заехала на стоянку перед небольшим магазином, но не спешила вылезать из машины. – Бывало, бессонной ночью лежу и думаю: где ж денег-то взять? Несладко было даже на дармовом жилье с харчами, а после смерти миссис Бримм стало хуже некуда. Дом отошел ее сыну, и он потребовал плату. Старый сквалыга. Все норовил вздуть цену. Давайте так, говорю, вы не поднимаете квартплату, а я беру на себя уход за домом. На кой вам лишняя головная боль? Он согласился, и я крепко попала: все ломается, починить не могу, живу в разрухе. Крыша течет, канализация забита, горячий кран капает, и счета за газ сумасшедшие, но хоть квартплата умеренная. Я нахватала с полсотни работ, если все их посчитать. Мне, можно сказать, везло, я умею разглядеть свой шанс. Вроде учебы в «А ну-ка, псина», или вот еще были курсы массажа в ассоциации молодых христиан. С массажем вышел облом, там лицензия нужна и все такое, а вот «Псина» себя, считай, окупила. Еще вот хочу раскрутить услугу изысканий, я много чего набралась, пока помогала школьной библиотекарше. На розовых таких карточках написала «Кому требуется исследование» и раздала их в универе. Потом, значит, отксерила новую партию и разослала всем, кто значился в литературном справочнике Мэриленда. Писатели и писательницы! – написала я. – Вам нужна долгая тяжелая болезнь, которая благополучно угробит персонажа, однако не шибко его изуродует? Пока никто не откликнулся, но я не теряю надежды. Я заработала на два отпуска в Оушен-Сити лишь тем, что на пляже торговала едой, которую утречком в мотеле мы с Александром расфасовывали по коробкам. Мы их возили в его красном игрушечном фургоне. Холодные напитки! – кричала я. – Сэндвичи! Налетай – подешевело! И это все не считая постоянной работы типа «Мяу-Гав» или, еще раньше, в копировальном центре «В два счета», где была тоска зеленая. Там разрешали с собой брать Александра, но всей работы – копирование документов и всякой муры вроде погашенных чеков, разных счетов и прочих бумажек. Скука смертельная.