Бенджамин Дизраэли - Сибилла

После провала авантюры Контарини в роли предводителя шайки разбойников отец отмечает безрассудную опрометчивость поступков сына и связывает ее с фантазией Контарини. Она, по мнению барона Флеминга, препятствует успеху его отпрыска в роли «практического человека». Признаваясь отцу, что он «желает влиять на людей», Контарини слышит в ответ: «Но прежде чем влиять на других, ты должен научиться влиять на себя. <���…>. У тебя есть большой враг, Контарини, и этот большой враг — ты сам. Твой большой враг — это твое собственное воображение». Барон Флеминг предлагает Контарини альтернативу: «Гомер или Юлий Цезарь; Шекспир или Наполеон?» Контарини делает свой выбор: «Я ощущаю, что слава, пусть даже и не посмертная, необходима для моего счастья. Словом, я хочу посвятить себя практической деятельности» (см.: Ibid.: 154–156).

На первых порах службы в министерстве барона Флеминга контариниевский «талант к сочинительству проявляется в полной мере <���…>, когда тот составляет государственные бумаги, манифесты, депеши и декреты» (Ibid.: 157). Однако стоит Контарини в третий раз увидеть графиню Христиану Норберг, как в нем пробуждается сознание того, что «природа благословила [его] <���…>, даровав [ему] <���…> не простое сердце, но самый настоящий алтарь чувств» (Ibid.: 166), и это вдохновляет его на создание романа, названного по имени главного героя, — «Манштейн».

Моя книга была беглым наброском развития поэтического характера. Мой герой — юноша, душа которого постоянно находится в конфликте с той ситуацией, в которую он поставлен. При том, что он наделен в высшей степени поэтическим темпераментом, в задачи его образования входит противодействие всем облагораживающим тенденциям оного. <���…> мне ни разу не пришла в голову мысль о том, что я изобразил свой собственный характер.

Роман публикуется анонимно, а раскрытие тайны авторства совпадает по времени с наибольшими успехами Контарини на политическом поприще, что сильно ухудшает его положение в светском обществе, поскольку герой становится мишенью для всеобщих насмешек (см.: Disraeli 1832: 186).

Он отвергает выбранный под влиянием отца жизненный путь и покидает Скандинавию со словами: «Прощай, бесчувственный отец» (Ibid.: 190).

Прервав свою карьеру «практического человека», Контарини отправляется в Венецию, которая с детства являлась его вожделенной целью. Дорога туда и пребывание там сопровождаются загадочными и мистическими знаками, которые указывают на предстоящий поворот в судьбе героя: он влюбляется в свою венецианскую двоюродную сестру Алкесту Контарини. Тот факт, что Алкеста носит то же имя, что и героиня еврипидовской трагедии, жертвующая жизнью ради мужа, не сулит браку кузена и кузины долгого счастья: он завершается смертью Алкесты и ее ребенка от Контарини Флеминга в результате неудачных родов (см.: Ibid.: 251–253). Гибель Алкесты подводит черту под личным счастьем главного героя, однако не лишает его творческого импульса. Его «желание писать стало неодолимым» (Ibid.: 264). Он оставляет свой потухший семейный очаг и переезжает во Флоренцию. Там Контарини «начал размышлять <���…> скорее о мотивах человека, нежели о его поведении», и «попытался достичь того же совершенства в анализе человеческой души, что и флорентийцы — в аналитическом рассечении тела» (Ibid.: 263). Между тем здоровье его ухудшается. Контарини чувствует, что «болезнь одолевает его». Он признаётся: «<���…> я уверовал, что сражен какой-то неземной силой в наказание за свою гордыню и беспричинную самонадеянность» (Ibid.: 278–279). Единственное средство, к которому ему остается прибегнуть, — это погрузиться «без остатка в неизведанный мир» (Ibid.: 284), иными словами — отправиться в длительное путешествие.

В конце романа Контарини получает предсмертное письмо отца, которое проливает свет на их отношения. В детстве и отрочестве, исповедуется родитель, он тоже страдал от своего бурного темперамента. Приходя к убеждению, что «не лишен способностей, но неправильно оценил их природу», он пишет: «Век был политический. Передо мной открывалось огромное поле для работы. <���…>. Я направил свои желания по новому руслу и решил стать государственным деятелем» (Ibid.: 367). С таким выводом было связано его отношение к сыну: сделав того «практическим человеком», он хотел избавить Контарини от страданий, которые вынес сам.

В эпилоге герой, который унаследовал значительное состояние отца и приобрел большое имение в окрестностях Неаполя, занят таким его переустройством, чтобы оно «могло соперничать, хотя и не по размерам, с виллой Адриана». Он намеревается посвятить свою жизнь «изучению и созданию прекрасного», но не знает, в этом ли будет заключаться его карьера.