Бенджамин Дизраэли - Сибилла

— Эти прохвосты уничтожили их, — сказал Чертовсор. — Так я и думал. Они бы ни за что не оставили сыну Труда даже малейшего шанса завладеть всем этим.

Некоторые шкафы были очень глубокими, и до этой минуты, чтобы не терять время, их прощупывали железным прутом. Теперь же Морли в порыве отчаяния вскарабкался на какую-то стремянку, найденную в комнате, и начал буквально опустошать шкафы, швыряя их содержимое наземь; и вскоре весь пол оказался усеян бумагами и коробками, которые Стивен и Чертовсор, едва удостоив взглядом, отбрасывали прочь. Наконец, когда все надежды, казалось, растаяли, Морли, вычищая один из шкафов, где на первый взгляд лежали только бумаги, обнаружил некий предмет, стоявший у дальней стенки; вытянув руку, Морли одним прыжком наполовину скрылся в шкафу, а затем с торжествующим возгласом вытащил оттуда ларчик, окрашенный в голубой цвет и отмеченный гербом Валенсов. Ларчик был небольшой и совсем легкий; Морли молча протянул его Чертовсору, слез со стремянки, на минуту опустился на кучу гербовых актов и скрестил руки на груди.

В эту секунду послышались хлопки мушкетов.

— Оп-па! — с пораженным видом воскликнул Чертовсор.

Морли вскочил со своего места. В комнату влетел Красавчик Мик.

— Солдаты! Солдаты! Здесь солдаты! — закричал он.

— Давай вниз, — сказал Морли. — Может, скроемся в суматохе. Я беру ларец. — И они покинули хранилище.

Тем временем прибежал член их отряда, которого Мик послал на разведку.

— Это не солдаты, — выдохнул он. — Это ополченцы, палят почем зря и кладут всех без разбору. Они уже зачистили первый этаж, да и внизу всё захватили. Так нам отсюда не уйти.

— Проклятые замк и ! — выругался Морли, сжимая ларец в руках. — Время нас подвело. Ну-ка, постой…

Он бегом вернулся в хранилище и осмотрел окно, прикидывая, каковы шансы на побег. Возможно, какой-нибудь очень ловкий и гибкий человек мог бы попробовать соскочить на крышу менее высокой части замка. Пока Морли размышлял над этим, вбежал другой разведчик и прокричал:

— Ребята, они уже здесь! Они поднимаются по лестнице!

Морли топнул ногой от ярости и отчаяния. Потом, схватив Мика за руку, сказал:

— Видишь это окно? Можешь как-нибудь допрыгнуть до той крыши?

— Тут и шею свернуть недолго, — ответил Мик. — Впрочем, попробую.

— Давай! Если удачно приземлишься, я сброшу тебе ларец. Теперь запоминай: отнеси его в Моубрейскую обитель и передай от меня лично в руки Сибилле Джерард. Он легкий; там только бумаги — но именно они смогут вернуть то, что принадлежит ей по праву, и она в долгу не останется.

— Да это не важно, — сказал Мик. — Мне бы только дожить до этой встречи.

Послышался громкий топот: ополченцы поднимались по лестнице.

— Салют, друзья, — сказал Мик и прыгнул. Кажется, немного расшибся, но, вероятно, придет в себя. Морли посмотрел на него и скинул ларец.

— Итак, — сказал он, достав пистолет, — мы еще можем прорваться с боем. Я выстрелю в того, кто войдет первым, а потом вы наброситесь на них с дубинами.

Отряд, который столь неожиданно прибыл на место погрома, был частью добровольческого полка, что принадлежал лорду Марни. Стачка в Ланкашире и восстание в шахтерских районах оставили графство без единого солдата, и лорд-наместник настоял, чтобы лорд Марни и его ополченцы покинули свой земледельческий район и расквартировались неподалеку от фабрик. За последние два дня лорд Марни устроил свою штаб-квартиру в большом промышленном городе в десяти милях от Моубрея, и когда в воскресенье вечером от мэра этого города ему доставили депешу, которая извещала о вторжении шахтеров, Эгремонту был отдан приказ выдвигаться туда со своим отрядом на следующее утро.

Прошло не более двух часов после отъезда Эгремонта, когда всадники, которых встретила Сибилла, прибыли в штаб-квартиру лорда Марни с крайне тревожными и сильно преувеличенными вестями о мятеже, а также о беспорядках, которых, как им казалось, было не избежать. Лорд Марни посчитал, что отряд Эгремонта недостаточно многочислен для данного случая, и решил незамедлительно отправиться в Моубрей со своим собственным войском. Пересекая Моубрейскую Пустошь, он повстречал огромную толпу, во главе которой (теперь уже с мирными целями) шествовал Уолтер Джерард. Сознание лорда Марни было распалено недавно полученными сведениями, к тому же его светлость всегда ненавидел любые народные выступления, а потому решил без каких-либо расспросов и подготовительных речей немедленно разогнать толпу. Закон о бунте {635} был зачитан скороговоркой — так порой читает молитву сидящий во главе общего стола: церемония, значения которой не осознаёт никто, кроме самого молящегося и его ближайших друзей. По людям открыли огонь, их рубили саблями. Негодующий духом Джерард воспротивился этому: он сбросил на землю какого-то ополченца и призвал окружающих не сдаваться. Отца Сибиллы тут же узнали, и подлинный друг и защитник Народа был убит выстрелом наповал. И тут же раздался всеобщий сгон, который практически свел на нет боевой дух лорда Марни, хотя тот был вооружен и стоял во главе вооруженных людей. Как только рабочие, прежде испуганные и разобщенные, готовые и в самом деле броситься врассыпную, увидели, что их любимый предводитель пал, ими овладело чувство сродни безумию. Они дали солдатам отпор, будучи вооружены только камнями и дубинками. Они бросались на всадников и выбивали их из седел, тогда как на шлем лорда Марни обрушился целый град камней, который, казалось, не утихал ни на мгновение. Напрасно военные вокруг его светлости пытались сдержать рассвирепевшую толпу: люди снова и снова возвращались к своей жертве и не успокоились до тех пор, пока лорд Марни не упал замертво посреди Моубрейской Пустоши, буквально забитый камнями до смерти.