Бенджамин Дизраэли - Сибилла

Мы вынуждены опустить завесу над теми страданиями, которые причинило дочери Джерарда известие, что в скором времени неизбежно дало о себе знать. Любовь к отцу была одним из тех глубоких чувств, которые, пожалуй, составляли неотъемлемую часть ее жизни. Долгое время она была безутешна, и лишь духовное попечительство Урсулы поддерживало ее. Была в эту горестную пору и другая скорбящая душа, о которой нельзя забывать, — и то была леди Марни. Эгремонт оказывал Арабелле всё возможное внимание и заботу, чтобы облегчить ее страдания и примирить ее с теми жизненными переменами, которые поначалу таили в себе нечто угнетающее. Он, не теряя времени, уладил все договоренности, которыми пренебрег его брат и которые могли обеспечить ей некоторые преимущества и возвратить радость жизни. Эгремонт провел немало месяцев, путешествуя между Аббатством Марни, где, по его настоянию, отныне поселилась Арабелла, и Моубреем, пока в результате некоего предприятия, детали которого нам нет нужды выяснять и исследовать, леди Марни однажды не приехала в Моубрейскую обитель и не увезла Сибиллу в Аббатство; та больше не покидала его до самого дня своей свадьбы; тогда же граф и графиня Марни {637} отбыли в Италию, где провели почти год и откуда возвратились как раз к началу этой главы.

Впрочем, за описанное время произошло еще немало важных событий. Лорд Марни вступил в переписку с мистером Хаттоном, и тот вскоре узнал обо всём, что произошло в архивном хранилище Моубрейского замка. Результат был не совсем таким, как некогда полагал Хаттон, хотя для него он имел и некоторые компенсирующие обстоятельства. Безусловно, на сцену вышел неожиданный соперник, бороться с которым было бесполезно, однако самая мысль о том, что он, Хаттон, лишил Сибиллу наследства, была позорным клеймом на его жизни с тех самых пор, как он познакомился с ней; потому-то он ничего не желал так сильно, как увидеть ее восстановленной в правах и приложить руку к этому восстановлению. Насколько он преуспел в удовлетворении ее притязаний, читателю уже известно.

Красавчик Мик был вознагражден за все опасности, которым подвергся, оказывая Сибилле услугу, которую сам он расценивал как защиту народных прав. Лорд Марни помог ему открыть свое дело, а Мик сделал Чертовсора своим компаньоном. Чертовсор, обретя таким образом социальное положение, стал капиталистом и счел своим долгом по отношению к общественным приличиям взять себе благопристойное имя, а потому назвался в честь города, в котором родился. Фирма «Рэдли, Моубрей и К о» быстро растет и, вероятно, со временем принесет урожай из членов парламента и королевских пэров. Чертовсор женился на Каролине, и миссис Моубрей стала всеобщей любимицей. Возможно, она питает чересчур большую любовь к шумным пиршествам, зато у нее добрый нрав и жизнерадостная натура, к тому же она поддерживает супруга среди великой биржевой лихорадки и безнадежно перенасыщенного рынка. Джулия стала миссис Рэдли, очень уважаемой дамой; ее манеры вне конкуренции. Она всегда была более дисциплинированна, чем Каролина, и прекрасно подошла Мику, которому хотелось иметь под боком человека решительного и склонного к порядку. Что до Генриетты, она всё еще не замужем. Она хороша собой и рассудительна, но при этом самолюбива и скупа. Она накопила немало денег и держит значительную сумму в сберегательном банке, но, как и многие богатые невесты, не может приучить себя к мысли о том, что эти деньги придется с кем-то делить. Грандиозные меры, предпринятые сэром Робертом Пилем, позволили трижды собрать обильную жатву и полностью вернули к жизни моубрейскую торговлю. «Храм» снова открыт, перекрашен и начищен до блеска; Джек-Весельчак, конечно, опять пошел в гору, а добрая миссис Кэри всё так же сплетничает с другими кумушками у своего богатого прилавка и рассказывает удивительные истории о грандиозной стачке и мятежах сорок второго года.

Итак, я завершаю последние страницы труда, который, несмотря на свою простую и непритязательную форму, всё же претендует на то, чтобы предложить читателю некоторые соображения прямо противоположного характера. Год назад я осмелился издать несколько томов {638} , целью которых было обратить взоры публики на состояние наших политических партий: их происхождение, историю, нынешнее состояние. В эпоху политического неверия, низких страстей и мелочных мыслей я хотел бы убедить воскресающую нацию не впадать в отчаяние, а искать зачатки национального благоденствия в правильном осмыслении истории своей страны и запале дерзновенной юности. Данная книга — следующий шаг на том же рыцарском поприще. С положения партий она перенаправляет общественную мысль на положение Народа, которым эти партии управляли в течение двух столетий. Понимание и пересмотр этой куда более обширной темы зависят от тех же самых факторов, что и в предыдущем случае: только прошлое способно объяснить настоящее, и только молодости под силу создать будущие перемены. Письменная история нашей страны в годы правления десяти последних монархов была всего лишь химерой, что придавала причинам и следствиям общественных событий характер и колорит, во всех отношениях отличающийся от их естественного облика и окраски. В ходе этой великой мистерии все мысли и события приобрели свойства и значения, противоположные их подлинной сути: олигархия именовалась Свободой, каста жрецов получила титул Национальной Церкви, Суверенитетом называлось то, что не имело вообще никакой власти, тогда как безусловной мощью обладали те, кто объявил себя слугами Народа. В пылу эгоистичного соперничества фракций два важнейших организма оказались вычеркнуты из истории Англии — Государь и Народ; с ослаблением власти Короны исчезали и привилегии Людей, пока наконец правление не обернулось нелепым фарсом, а подданные не были снова низведены до положения рабов.