Бетти Смит - Милочка Мэгги

— Маргарет, — мягко сказал Клод, — не нужно так грубить отцу.

— Моя дочь может грубить мне столько, сколько ей вздумается, черт побери, — вызывающе заявил Пэт.

Милочка Мэгги подошла к отцу и похлопала его по затылку.

— Ничего, папа. Выпей с нами кофе и иди спать, тебе же завтра на работу. Мы с Клодом немного поболтаем и перекусим, потом он уйдет, а завтра мы сядем все вместе и все обсудим.

Сначала Пэт от кофе отказался. Потом он рассудил, что, в конце концов, кофе — равно как и молоко с сахаром — куплены на его деньги, стало быть, ему очень даже можно его выпить. Он выпил три чашки. Он перебирал в уме, что бы такого сказать, чтобы рассердить Клода, но не Милочку Мэгги. И вдруг нашелся. Ревность? Пэт прокашлялся.

— Милочка Мэгги, дорогая, что там пишет Сын Фид?

— Кто? А, Сынок! Ничего не пишет.

— Это сантехник, — пояснил Пэт Клоду. — У него своя мастерская.

— Вот как? — вежливо откликнулся Клод. И повернулся к Милочке Мэгги: — Ты не сказала, потеряла ли после этого интерес к танцам, или…

«Мне нужно что-нибудь придумать, — лихорадочно соображал Пэт. — Я не могу его отдубасить, потому что он моложе и сильнее. Мне нужно побить его умом. Вышвырнуть его я не могу, она уйдет вместе с ним. Она совершенно на нем помешалась. Да, она уйдет с ним, а он того и добивается. Тогда он получит ее без женитьбы, а ему только того и надо. Ну, я что-нибудь придумаю. Мух легче ловить на мед, чем на уксус», — сделал он смутный вывод.

Пэт встал и почесал ребра.

— Как сказала Милочка Мэгги, я рабочий человек, и мне нужно спать.

Клод поднялся.

— О, мне очень жаль, но я заболтался с Маргарет и…

— Ничего страшного. Всем доброй ночи.

— Доброй ночи, папа, — ответила Милочка Мэгги.

— Доброй ночи, почтенный сэр.

— Доброй ночи, — Пэт помедлил, — почтенный сын. — Он встал в дверях. — Жаль, что я так чутко сплю, — заявил он, многозначительно посмотрев на Клода. И пошел к себе в комнату, оставив кухонную дверь открытой.

Клод подошел к двери и закрыл ее. Потом он вернулся к Милочке Мэгги.

— Как быстро мы сможем пожениться?

Прежде чем ответить, Милочка Мэгги поправила чашку на блюдце.

— Ты знаешь, что я католичка.

— Нет! — воскликнул Клод в притворном удивлении.

— Но я же тебе говорила, — серьезно возразила она.

— Я пошутил.

— Я правда не понимаю…

— Ах, Маргарет, ты знаешь столько всего о стольких вещах и еще о стольких же совсем ничего не знаешь. Еще раз: как быстро мы сможем пожениться?

— Через четыре-пять недель. Мне нужно поговорить с отцом Флинном.

— Ты меня любишь?

— Да.

— Как сильно?

— Безмерно. Я полюбила тебя, как только увидела тогда у дантиста. Когда ты уехал, я все равно тебя любила, хотя и думала, что ты никогда не вернешься. И если бы я вышла за другого, я все равно любила бы тебя где-то в глубине души. Когда ты прислал ту открытку и сказал, чтобы я тебя ждала, я подумала, что все будет в порядке и моя католическая вера не станет препятствием.

— Не принижай свою веру, китаяночка моя. Это великая религия. Но любишь ли ты меня так сильно, чтобы от нее отказаться?

Клод увидел, как задрожала рука Милочки Мэгги на столе. Она убрала ее на колени. Милочка Мэгги опустила голову, и на ее лице отразилась жестокая душевная мука.

«Да посмотри же на себя, — презрительно обратился Клод к самому себе, — ты же бродяга. Лоботряс высшего сорта. Что я могу ей дать? Ничего. Я знаю, как серьезно она относится к своей вере. Мне-то что за дело? У меня-то веры нет. Вот я и прошу ее отказаться от своей. Зачем? Просто чтобы получить ее всю, без остатка? Доказать, что я мужчина?»

Но Клоду нужно было довести начатое до конца.

— Маргарет, ты от нее откажешься?

В ответ — молчание.

— Пожалуйста, ответь, что откажешься. Мне нужно, чтобы ты это сказала.

— Откажусь, — в конце концов выдавила Милочка Мэгги.

— Спасибо, Маргарет. — Пауза. — Но ты это не всерьез, да?

— Нет, — прошептала Милочка Мэгги. И выпалила: — Почему ты заставил меня это сказать? Как мне заставить себя сказать это всерьез? Разве быть католичкой — это преступление?

Милочка Мэгги опустила голову на скрещенные на столе руки и расплакалась. Она плакала навзрыд, и все ее тело тряслось от рыданий. Клод подошел к двери, проверить, плотно ли та закрыта. Ему не хотелось, чтобы отец Милочки Мэгги все это услышал. Потом он вернулся к Милочке Мэгги, поднял ее на ноги и обнял.

— Да я вовсе не хочу, чтобы ты отказывалась от своей веры. Мне только хотелось услышать, как ты скажешь — всего разок, — что ты отказалась бы от нее ради меня.