Медсестра была большая, грудастая, шумная, и у нее были «розы на щеках», как говорили во времена королевы Виктории. Ее звали Кристина Олсон. Она избавила Анни от мокрой одежды, обтерла губкой и вытерла насухо. А затем подала какое-то странное белое одеяние, чистое, но неглаженое. Оно было похоже на передник и завязывалось сзади.
– Я захватила свою собственную ночнушку, – сказала Анни.
– Поберегите ее для посетителей, – посоветовала сестра Олсон. – А теперь ныряйте в это.
Анни продела руки в дырки, и сестра завязала сзади тесемки.
– Но у меня вся спина голая, – возразила Анни.
– Так вас удобнее отшлепать, моя дорогая.
– У меня от этой одежды мурашки по коже. Она мне напоминает… – Анни сделала паузу и вздрогнула. – Кое-что напоминает. Но мне не хочется об этом говорить.
– Такая одежда удобна для доктора. – Она уложила Анни в постель и прикрыла простыней. – А теперь я вас покину.
– О нет! – Эта сестра понравилась Анни с первой же минуты.
– Я должна была смениться с дежурства в шесть часов, но доктор Марсон попросил задержаться и устроить вас. Он считает, что вы особенная.
– О, он такой милый.
– Да. Итак, когда вы в следующий раз меня увидите, я войду в эту дверь с вашим ребенком.
– Честное слово?
– Конечно. Так что теперь дело за вами.
В палату вошел Карл, и Анни представила его сестре:
– Мой муж – сестра Олсон.
– Так вот тот негодяй, который это сделал. – Сестра улыбнулась Карлу: – Не больше десяти минут, мистер Браун. – Затем она обратилась к Анни: – Я пришлю ночную сестру, а ваш доктор уже в пути. Желаю удачи! – И она вышла.
Карл недолго пробыл с Анни. Он ушел, когда прибыла ночная сестра.
Это была живая маленькая особа.
– Меня зовут Тилли Шон. – Она дотронулась до маленькой карточки с именем, приколотой к груди. – Я ваша ночная сестра. В любое время, когда я вам понадоблюсь, нажмите на эту кнопку – и я монументально появлюсь.
– Монументально? – повторила Анни.
– Моментально. Это наша маленькая больничная шутка. А теперь я измерю вашу температуру.
Она вставила термометр и положила два пальца на запястье Анни. Ее губы шевелились, отсчитывая пульс, а губы Анни шевелились синхронно. Сестра Шон вынула термометр, посмотрела на него, нахмурившись, и, встряхнув, поместила в маленький стаканчик на столе.
– О’кей! – бодро произнесла она и записала результаты измерений на медицинской карте, прикрепленной к изножью кровати. – Запомнили? Нажмите на эту кнопку, если я буду вам нужна.
– О, непременно! – с благодарностью ответила Анни.
Сестра Шон удалилась, и Анни никогда больше ее не видела.
Вошла сестра, которая несла клизму с длинной резиновой кишкой. За ней следовала другая, с горшком, прикрытым чистым полотенцем.
– А теперь нам пора ставить клизму, – весело объявила первая сестра.
– Она мне не нужна, – возразила Анни. – Потому что я не ужинала. Это из-за того, что вернулся Джелло. – Она заметила, что сестры переглянулись, и сочла нужным пояснить: – Джелло – моя собака.
– Да, дорогая, – сказала сестра с клизмой. – А теперь повернитесь на бочок.
– Ни за что! – воскликнула Анни.
Другая сестра поставила горшок на пол, повернула Анни на бок и держала ее во время всей процедуры.
– Это… это… – Даже в таком униженном состоянии Анни поискала подходящее слово. – Оскорбление достоинства! Неслыханное оскорбление достоинства!
– Верно, – ласково произнесла сестра.
А вторая пояснила:
– Приказ доктора.
Карл пришел в семь тридцать и объявил, что останется с ней до тех пор, пока не родится ребенок.
– А как же фабрика?
– К черту фабрику.
– Ступай, Карл. Нет никакого смысла проходить через это обоим. Достаточно одной меня.
– Но я хочу быть с тобой, любимая.
– Я бы предпочла остаться одной. Если я позволю тебе пройти через это со мной, то как бы буду тебя наказывать. Мне бы не хотелось, чтобы ты видел… Может быть, ты никогда больше не захочешь со мной спать.
– Какая чушь!
– Пусть будет по-моему. Пожалуйста ! Я люблю тебя, Карл, но не хочу, чтобы ты видел меня при родах. Ну пожалуйста !
Он ушел.
Появилась сестра, шурша юбками. Она взбила подушку, разгладила простыню, поправила прядь волос, свисавшую Анни на глаза, и объявила:
– Ваш доктор здесь. – Это была мисс Спайрус, которая должна была ассистировать при родах.
Доктора Марсона сопровождали два молодых человека в белых куртках, со стетоскопом в верхнем кармане. Один был высокий и красивый, с простым именем: Роберт Мур. Оно ему шло. Второй интерн был маленьким и худым. У него было озабоченное выражение лица и великолепное имя: Лазарус Левайн.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу