Стефан Жеромский - Пепел

Рафал со своим полком отправился в Быдгощ, расположенный в одной миле от Вислы. Там он застал уже Яна Генрика Домбровского не главнокомандующим польских вооруженных сил, а только дивизионным генералом и командиром легиона. Легион состоял из артиллерийской роты, четырех пехотных полков и конницы всеобщего ополчения. Все время шли разговоры о переформировании кавалерийских полков. Три эскадрона должны были составлять полк. Ждали, что вот-вот придет приказ правительственной комиссии и военного министра.

В Быдгоще закипела лихорадочная, можно сказать, бурная жизнь. Все еще свозили оружие и кожу, изготовляли седла и патронташи. Портные не справлялись с работой, у седельщиков день и ночь стояли над душой солдаты. Понемногу стягивались отряды, сформированные в самое последнее время. В коннице всеобщего ополчения рядовых, если только они обладали хоть маломальскими способностями, быстро и легко производили в прапорщики и даже в субалтерны. Не успеет солдат оглянуться, как уже получает право заказать у позументщика офицерские отлички и нацепить на правое плечо эполет подпоручика с двумя шелковыми просветами, контрэполет, темляк и шнуры без кистей. В свеженьких, с иголочки мундирах поручики сверкали просветами, шитыми синим шелком по тесьме вдоль всего эполета; новоиспеченные майоры гордо поднимали плечи с двумя эполетами, канительная обложка которых повергала в трепет солдатиков, а позумент посрамлял даже шнуры у шляпы полковника.

В это самое время среди солдат бывали случаи дезертирства. Кое-кого из дезертиров, преимущественно стариков, поймали, когда они удирали в родную сторонку, босые, оборванные, с пустым брюхом. Они оправдывались тем, что в армии отродясь не служили, что помирали с голоду, что душа у них в пятки ушла. Военным судом, который тут же собрался, они были приговорены к продолжительным тяжелым работам в кандалах, к заключению в Ченстоховской крепости. Спешно организованная полевая почта между Быдгощем, Торунем и Серадзом из-за отсутствия людей должна была сопровождать к месту назначения первый транспорт… беглецов.

Все это продолжалось недолго. Уже в первых числах февраля генерал Домбровский выступил из Нотецизны и направился со всеми своими войсками в распоряжение Бернадота герцога Понте Корво, а затем генерала Лефевра-Денуэта, [467]оперировавшего на правом берегу Вислы. По легиону разнеслась весть: «На Гданьск! На Колобжег!» В походе, на постое, ночью на привале командиры объясняли солдатам, что это за Гданьск, где и на чьей земле стоит Колобжег. Солдаты несли с собой и разбрасывали повсюду обращение генерала Домбровского из главной квартиры в Новом «К голландцам [468]и всем немецким жителям на польской земле», главные пункты которого гласили:

«Голландцы, немцы, любой веры и племени люди, поселившиеся на польской земле, смогут свободно исповедовать свою веру, будут пользоваться неприкосновенностью личности и имущества и считаться нашими братьями и соотечественниками, если будут соблюдать дома спокойствие, не станут сговариваться с врагами родины, сохранят верность польскому правительству и будут платить установленные контрибуции и налоги. Вы же, поляки, – гласило обращение, – исповедующие католическую веру, помните, что пришельцы, осевшие на нашей земле, неся с вами одинаковые обязанности перед родиной, стали нашими братьями, помните, что евангелие повелевает нам жить по-братски, предоставьте каждому данную от бога свободу поклоняться ему по своему убеждению; невзирая на различие в вере, объединитесь как граждане с жителями, которые промыслом и трудом обогащают нашу отчизну…»

Левое крыло польского корпуса двигалось под командой генерала «Гамилькара» Косинского, от которого так бежали немцы, что слава о нем, как об истом Гамилькаре, шла теперь по всему побережью Брды, по борам озерного края Поморья. Левое крыло его отряда дошло до Слупска, переименованного в Штольп, и отрезало Гданьск от Колобжега. Город Хойнице представлял собою сборный пункт и место сосредоточения всех вооруженных сил Гамилькара. Лишь около двенадцатого февраля генерал Дубенский, [469]находившийся в подчинении у Косинского, вынужден был в озерном краю под Щецинком (Ней-Штеттин) во главе конницы Равского воеводства атаковать на возвышенности неприятеля. Показались значительные силы немцев. Это была не только прусская линейная пехота, но и вооруженные жители городков, то есть «голландцы и немцы…» Несмотря на то, что противник численностью значительно превосходил армию Гамилькара, равская конница, мало обращая внимания на стрельбу, бросилась на неприятеля с пиками наперевес и не дала промаху: десять человек были убиты и полсотни взяты в плен.