Наоми Френкель - Дом Леви

Хейни сын-Огня прекращает непривычный для него поток речи и тяжело дышит. Непривычен Хейни изрекать столько слов в один раз.

– А-а! – Тильда облегченно переводит дыхание и говорит с иронией. – Верно, социал-демократия это не политика. Это закон и порядок, там ты чего-то добьешься, Хейни.

– Первым делом, забастовка, Тильда, – с гордостью говорит Хейни, – при забастовке все как один вместе, социал-демократы и коммунисты. И нет места для пустых разговоров, каких бы ни было высоких, только настоящее дело, – и на покрытом сажей его лице пылают готовность и мужество.

– Когда начнется забастовка? – спрашивает Тильда.

– Пока ведутся переговоры, но до того, как приступят к делу.

И снова Хейни ударяет кулаком по подоконнику. За их спиной плачет младшенький Макс, сидя на горшке, и Тильда не замечает, что ребенок с горшком продвинулся в «салон».

– Именно сейчас, перед Рождеством… – вздыхает она, – именно перед праздником, – и с отчаянием смотрит в переулок.

Взгляд ее натыкается на доктора Ласкера, идущего по тротуару. Доктор – господин. Один из тех господ, к которым так тянулась душа Тильды. Одет приятно и чисто. Лицо ухожено, руки белы. В своем черном пальто доктор похож на черного ворона. Он словно пробуждает забытое, и предвещает недоброе. Тильда смотрит с ненавистью на него. Доктор Ласкер задерживается. Неожиданно вспоминает про букет цветов, что купил утром в подарок Белле и спрятал в портфеле. Открывает его: розы увяли. Смотрит Филипп на букет несколько секунд и выбрасывает. Розы падают в воды, текущие вдоль тротуара в канализацию, и утягиваются мутным потоком.

– Гляди, – с ненавистью говорит Тильда, обращаясь к Хейни, – гляди на доктора, там, видишь, мусор из портфеля он выбрасывает на нашу улицу.

Хочет Хейни громко выругать доктора, но тот уже исчез с глаз.

День, предназначенный для радости! Дует легкий приятный ветер. Каштаны покачивают свои облысевшие вершины. Израненный сад смеется в щедром свете солнца, сошедшего на мегаполис. На поверхность площади высаживаются вороны, оглашая хриплым карканьем чистый воздух.

– Сатанинские птицы, – кивком головы указывает на них старый садовник в доме Леви, – словно какую-то тайнопись описывают они шеренгами черных крыльев в ясном небе.

В доме Леви раскрыты все окна, обитатели его встали рано. «Раз, два, три, четыре!» – слышны голоса кудрявых девиц, занимающихся утренней гимнастикой.

Это с большим чувством поет Фердинанд, надевая в честь такого чудесного дня цветной галстук. Иоанна и Бумба уже взяли свои школьные портфели. Франц надевает белый бархатный берет – головной убор его школы. Гейнц натягивает перчатки, Фрида поднимается по ступенькам к господину Леви, который позвонил, прося завтрак. Неожиданно раздается шум автомобильного мотора, скрип калитки, и старый садовник протирает глаза: по каштановой аллее летящей походкой, в темно-сером, серебристого цвета, пальто, идет Эдит, и шофер несет за ней два тяжелых чемодана.

– Эдит вернулась! Эдит вернулась! – наполняется криками дом.

Атмосфера любви царит в передней. Поцелуи, рукопожатия, объятия и восклицания радости. В мгновение ока салон заполняется братьями и сестрами, служанками и кухарками, и среди них – старый садовник, что все еще не пришел в себя от неожиданности, и Эсперанто, прыгающий между ногами всех, радостно лает и помахивает хвостом. Только одна Фрида стоит в стороне, сердитая и недовольная: «Без разговора с Эдит, серьезного разговора начистоту, она с ней не примирится. На чью голову, если не на ее, Фриды, падает вся ответственность за этот дом?»

– Добро пожаловать, Эдит.

На верху лестницы стоит господин Леви и насмешливо следит за суматохой в салоне. Члены семьи расступаются. Эдит с распущенными волосами и покрасневшим лицом взбегает по ступеням:

– Отец!

Замкнутое лицо господина Леви раскрывается радостью.

– Добро пожаловать домой, Эдит.

Эдит стоит перед отцом и плачет.

– Как твое здоровье, отец?

Лицо отца близко к Эдит, и она вглядывается в него с тревогой. «Насколько углубились и потемнели мешки под глазами…»

Когда она получила открытку от отца, испугалась. Никогда господин Леви не обращался к сыновьям и дочерям с какой-либо просьбой. Она быстро собрала вещи, оставила все дела и вернулась.

– Спасибо, Эдит, здоровье мое намного улучшилось. Даже не сравнить с тем, как было, – господин Леви целует Эдит в лоб. – Ты выглядишь усталой после долгой поездки. Даже пальто не успела снять. Иди, отдохни, умойся и приходи ко мне, хорошо, Эдит?