Ицхак Шалев - Дело Габриэля Тироша

«Не так уж много, – сказала она к большому моему облегчению. – Даже меньше, что нам известно от доктора».

«И все же, что он сказал?»

«Сказал, что не хотел бы видеть еще раз девушку мертвой, как свою сестру. Невозможно, сказал он, видеть такое дважды».

«И как вы пришли к теме о Лили?» продолжал я вести следствие.

«Я просто долго смотрела на портрет».

«И что он сказал, когда ты смотрела?»

«Он спросил, красива ли эта девушка на портрете?»

«А ты что? Сделала вид, что ничего не знаешь?»

«Да. Спросила его о причине ее смерти. Хотела услышать от него».

«Ну».

«Тогда он сказал, что ее застрелили, и добавил кое-что».

«Что добавил?» – давил я на нее, снова сердясь, что она удостоилась большего доверия, путь даже на крупицу.

«Не важно».

Я опустил глаза от стыда, только в этот миг почувствовав, насколько грубым было мое любопытство. Но она, очевидно, подумала, что я обижусь, если она что-то от меня скроет. Я понял это по ее легкому прикосновению к моему плечу.

«Извини меня, – сказала она, – просто я стеснялась рассказать, но скрывать тут нечего, тем более, от тебя».

Я посмотрел на нее благодарным взглядом.

«Он сказал мне, что мне нельзя быть раненой, потому что он не может дважды видеть тело девушки, пробитое пулей. Он и раньше говорил такое, но на этот раз это было обращено лично ко мне».

«Потому что он тебя любит», – победным голосом воскликнул я.

«Нет, – покачала она головой, – никакого такого вывода из этого сделать нельзя».

«Но может, он отнесся к тебе, как к сестре?» – начал я фантазировать.

«Нет, он такого не говорил».

«Ты ожидаешь более ясного намека? Он ведь и так достаточно ясен».

«Нет, нет. Хотел бы он намекнуть, нашел бы для этого иной способ».

«Какой способ?»

«Оставь! – жалобно попросила она. – Поговорим об этом другой раз».

Если говорить о красоте, то самым красивым парнем в нашей компании был Аарон. Каждый раз я поражался необычной коже его лица, подобной шелку цвета светлого оливкового масла. Многие одноклассницы видели это лицо в своих снах, но Аарон предпочитал мужскую дружбу с Даном любви девушки. Было в этой дружбе что-то от древних культов. Они общались особым свистом, повторяя несколько нот из известной гимназистам песни «Друг мой, Йоханан». Ничего не было в этом особенного, если бы не тумаки, которые получали другие ребята, осмелившиеся воспользоваться этим паролем. Дан и Аарон пестовали свою дружбу, скрепив ее особыми правилами. И они охранялись ими, как авторские права или некий патент, которым никто не должен пользоваться.

Из этого не стоит делать вывод, что они были близнецами, вышедшими из единого чрева дружбы. Они были разными по характеру и внешности. Аарон был стройным юношей. Дан, невысок, коренаст. Мягкий характер Аарона, был перекован, если можно так сказать, на наковальне Дана до такой степени, что многие видели в нем сурового парня, жесткость которого явно не подходила к благородному лицу. Но и Дан был подвержен влиянию друга. Именно Аарон определял для него, с кем сближаться и от кого отдаляться. Он приводил Дана на любую товарищескую встречу, на любую гулянку или собрание. Он же и уводил его оттуда. Он определял, в конце концов, внешнюю политику царства их дружбы. Особенно влияли они, один на другого, в военных вопросах, которые были для них главным, определяющим их будущее. Дан учил Аарона тонкостям разборки и сборки оружия, которыми овладел в совершенстве, Аарон же выводил Дана из недр его личного оружейного склада под домом – на природу. Там Дан учился у Аарона топографии пространств, окружающих Иерусалим. Я уже рассказывал, что страсть Аарона к походам и одиночным скитаниям приводила его к каждому хребту, пещере, кургану, под которым таились развалины – от Иерусалима до берега Средиземного моря, с одной стороны, и от Иудейской пустыни до Мертвого моря, с другой.

Большим удовольствием было ходить по маршруту через горы и ущелья вне города, и этого удовольствия я удостоился, когда Габриэль приказал ему и мне вести наблюдение за селом Шафет, следить за движением в самом селе и по ведущим в него и из него дорогам. Мы поняли, что Габриэль собирается снова нанести удар и не задавали лишних вопросов. К собственному удивлению, я не ощутил разочарования от того, что на этот раз не пошел с Айей. Наоборот, я чувствовал гордость, как тот, которого повысили в звании. Именно присоединение к Аарону воспринималось мной, как переход в категорию тех, на которого можно возложить более опасные задания.