Сергей Григорьев - Мальчий бунт

— Я домой, а не в куст, потому: живот был пуст, — подкрепился. Где наши?

— В сортире галдят…

— Вася, айда туда.

В те времена уборные при фабричных корпусах были единственным местом, где ткачи и ткачихи могли собираться, чтобы поговорить, а то и послушать чтение: не раз в уборной, держа для виду перед глазами газету, Анисимыч вычитывал из нее ткачам неожиданные речи.

В коридоре около уборной «для женщин» и «для мужчин» (через стенку) — и в них народу полно и гомон стоит. Смотритель сунулся было в дверь:

— Что за собрание?

— У нас праздник.

— Коли бросать — бросайте — а собираться не дам.

— Выйди вон на часик, Петр Петрович, будь столь любезен… А то как бы тебя в распаленьи не задеть рукою.

Смотритель стушевался.

Анисимыч свистнул в два пальца и гаркнул:

— Стой, ребята…

Замолчали. А из-за стенки, где «для женщин», гам такой, словно галчья стая в сентябре…

Анисимыч заботал в стенку сапогами:

— Бабы, стой. Чего кричите?..

Гомон за стенкой смолк.

— В чем дело, что за крик? Какое горе?

Молодой и звонкий голос из-за стенки ответил:

— Горе-то? Где Васька?

— Васька здесь. Вася, отзовись…

— То-то здесь. С ним, слышь, медвежья болезнь приключилась. Да и все вы, видать, в расстройстве с испугу: забрались не выгонишь…

— Хо, хо, хо! Вася — правда, что ли… — захохотали ткачи.

А из-за стенки тот же голос:

— Всё нам «бабы», «бабы», а вы-то — сами хуже баб!..

Васька закричал:

— Мы-то? Мы? Мы вам сейчас покажем, — и побежал из уборной вон…

Из соседней уборной выбежали ткачихи. Они хохотали, поджимая животы и приседая:

— Вася! Вася! Постой-ка, что это с тобой!

Рядом с Васькой, задыхаясь, бежал Шпрынка…

Вбежав в этаж, Волков крикнул:

— Снимай ремни!..

Ближние ткачихи перевели ремень на холостой шкив, но дальше голос не слыхали за шумом.

Шпрынка, схватив за руку Василия, крикнул ему на ухо:

— Вася, газ давай погасим!

— Гаси газ! — крикнул Васька; схватив из окроба початок, он швырнул его в фонарь. Стекло разбилось, и рожок погас.

— Газ гаси! — повторил крик Васи Шпрынка.

Ближние ткачихи стали привертывать рожки.

— Газ гаси! Гаси газ! — кричали они от станка к станку, но голоса людей опять пропали, словно утонули в грохоте машин.

Дальше не знали, в чем дело, и попрежнему над яростно дрожащими станками трепетали сине-золотые мотыльки огней: по глазку над каждым станком, — их было в этаже несколько сотен.

Васька в недоуменьи озирался кругом, не зная, что предпринять. Шпрынка дергает его за руку:

— Тебя, Вася, Анисимыч зовет…

Они вышли на площадку лестницы. Там был Анисимыч, окруженный шайкой Шпрынки.

— Анисимыч! Погасим газ!..

— Да как его погасишь?

Мордан сказал:

— Я знаю. Надо закрыть коренной кран.

— А где он?

— Вон, под потолком…

— Лестницу надо…

— Лестницу брать, смотритель заметит, — всё пропало…

— Не надо лестницы, — сказал Мордан. — Эй, Батан, становись к стене. В пристенную чехарду сыграем…

Батан живо стал к стене, нагнувши голову к плечу. За ним встали, обняв товарища по стану, еще двое, спрятав голову под мышками Батана. Приклей с Вальяном разбежались, вскочили им на спины.

— Шпрынка, ты легче всех — валяй…

Шпрынка плюнул на ладони, растер и почти с места без разбегу подпрыгнул, как резиновый мячик, взобрался на спины товарищей и встал на плечи Приклею и Вальяну. Достал руками тугой вентиль коренной газовой трубы и закрутил его до отказа:

— Готово!.. Сам царь на горе!.. — закричал Шпрынка.

Гора только одно мгновенье стерпела «царя»: рухнула и распалась на полу. С хохотом и криком мальцы возились на чугунном полу, разбирая руки и ноги…

Свет во всем корпусе погас… Станки затихли. Народ валом повалил из корпуса. Сторожа закрыли боковые двери. В главных получилась давка. У дверей стоял Васька и еще несколько ткачей и надрывались криком, чтоб народ не напирал. Ткачихи весело визжали. Мальчишки головами пробивались к выходу, чтобы не опоздать на двор!..

— Наверно, там уж началось!..

— Вася, как твое здоровье? — кричали девушки, пробегая в двери…

— Ничего, благодарю вас, поправляется…

— Ура! Нынче у нас праздник! Газ гаси!

— Газ гаси!

— Ура!

С криками «ура» толпа ткачей валила к прядильной… Торфяники попрятались с дубинами по темным закоулкам… Впереди толпы с присвистом бежали мальчишки и кричали:

— Газ гаси! Гаси газ! Газ гаси!