Ян Дрда - Однажды в мае

Эсэсовцы ненавидели Прагу, не могли без ненависти думать о том, что «чешские скоты», как обычно они называли чехов, отважились преградить здесь путь к отступлению. В школе этим юным головорезам вбили в голову, что Прага — «старинный немецкий город». Но сейчас они чувствовали, хотя и не были слишком восприимчивы, что не только люди, но и каждый камень ополчился против них и что весь город похож на гигантскую, наводящую страх западню. Это еще больше разжигало злобу эсэсовцев.

— Welcher Unsinn diese Barrikaden! [8] Какая глупость эти баррикады! ( нем .). — яростно возмущались они.

Баррикады выводили их из себя. Путь к спасению, казалось бы свободный, был неожиданно прегражден.

Оберштурмбанфюрер, коротышка с узким зеленоватым лицом утопленника, вышел на балкон крайней виллы, которую он занял под свой штаб, выгнав ее обитателей прямо на улицу. Балкон второго этажа возвышался над деревьями, и с него было все отлично видно.

Вейдингер приложил к злым, птичьим глазам тяжелый артиллерийский бинокль.

Даже в сумерки на мосту было видно все до последней мелочи. Заметив, что баррикада с ближнего конца моста вся построена из дерева, оберштурмбанфюрер скривил рот в презрительной усмешке, по привычке подергал орден «Рыцарского креста», висевший на тонкой шее, и сказал резким голосом, в котором звучало бешенство, обращаясь к своему адъютанту:

— Дилетанты! Думают спрятаться от нас за деревянным забором! Но я им завтра покажу!

Он поднял кулак в серой кожаной перчатке и с силой стукнул им по перилам балкона. Он был уверен, что удар двух-трех танков опрокинет этот смешной хлам, который навалили на мосту идиоты чехи. Вейдингер хотел сказать еще что-то, но внезапно хлынувший дождь прогнал его с балкона. Оберштурмбанфюрер повернулся и вошел в стеклянные двери комнаты, где сидели штабные офицеры и слушали радио. Зеленый глазок холодно светился в полутьме. По-видимому, говорили пражские повстанцы. Вейдингер услышал последние слова, произнесенные по-русски: «Пришлите танки, пришлите авиацию! Нам нужна ваша помощь!»

Он злобно посмотрел на приемник и остановился около начальника своей разведки.

— Also, wo sind jetzt die Russen? [9] Так где же сейчас русские? ( нем .). — сердито пролаял он.

Начальник разведки, не вставая, молча пожал плечами. Этот вопрос угнетал всех,

Миновав воспитательный дом, Пепик направился вверх по крутой улице, так что теперь Буловка осталась от него слева. Казалось, все было в порядке: чешские санитарные машины пока беспрепятственно подвозили раненых из города — фашисты этому не мешали. Только изредка слышались слабые хлопки одиночных выстрелов, словно в садах пугали скворцов. Несомненно, немецкие разведчики, укрываясь в майской зелени, вели там наблюдение за рекой, причалами и мостом. Но Пепику было не до них, перед ним стояла другая задача — он должен был найти танки, прежде всего танки, сосчитать их, осмотреть возможно ближе, основательнее, как можно скорее сообщить о них капитану и непременно раньше, чем они атакуют мост.

Немцев пока здесь не было. Люди перегораживали боковые улицы легкими, наспех сооруженными баррикадами, но положение было здесь гораздо сложнее, чем на той стороне, в Голешовицах. Откуда-то сверху глухо доносилось гудение моторов. В сумерках оно звучало зловеще, напоминая рычание хищников перед ночной охотой. Впрочем, было совершенно ясно, что это гудят немецкие танки. И на всем пути к реке перед ними не было никаких преград.

Пепик пытался узнать у встречных, что же делается дальше, в Кобылисах, пробовал расспросить, где расположены танки, где находятся фашисты и где чехи. Но на такие вопросы никто не мог дать сколько-нибудь точный ответ. Оставалось лишь одно, на что, впрочем, Пепик больше всего рассчитывал: надо пойти и посмотреть самому. Он нетерпеливо ждал полной темноты. План с телефоном, который представлялся таким простым в кабинете у капитана и даже еще на мосту, оказался трудно выполнимым. Где найти телефон, если большинство вилл словно вымерло? И как попасть в дом, если каждый стук в дверь кажется людям вражеским нападением? Нет, сейчас Пепик не станет терять времени на поиски телефона! Вот когда он получит какие-нибудь сведения, найдется и телефон, если даже придется бежать до самой ратуши.

Он спрятался от дождя у какой-то виллы в нишу гаража и, прижимаясь к стене, пообедал, вернее, поужинал черствым хлебом, который ему дали в штабе. Не успел он дожевать корку, как дальний конец улицы совершенно исчез в темноте. Пепик, крадучись, словно кошка, неслышно побежал по мокрому асфальту круто поднимающейся улицы. Метров через сто он остановился — здесь местность была уже более ровной. В нос Пепику ударил сильный запах перегоревшего бензина, он понял, что это значит, и настороженно замер в темноте. Поблизости все было тихо, лишь изредка шумно ударялись о ветки тяжелые капли. Но где-то немного дальше, должно быть в следующем квартале, во мраке не очень громко звякнуло что-то металлическое и кто-то приглушенным голосом злобно выругался. Пепику вдруг стало жарко.