Ян Дрда - Однажды в мае

Пепик на цыпочках, словно балерина, осторожно отошел от этого опасного места и по саду пробрался вверх метров на сорок. Здесь в конце улицы ему бросилась в глаза высокая вилла с плохо завешенными окнами: сквозь щели пробивался сильный свет, как говорили мальчишки — «на всю катушку». Кто мог нынче позволить себе, не боясь, что на него накинутся фашистские головорезы, такое яркое освещение? Или там живет такая важная птица, что может не бояться эсэсовцев, или же там размещен штаб. Да, штаб! Эта мысль засела гвоздем в голове Пепика. Если ухитриться подойти к вилле поближе, может быть, он получит ответ на все свои вопросы?

Словно электрический ток пронизал Пепика с головы до пят. Пепик хорошо знал это ощущение, которое всегда появлялось, когда ему хотелось броситься в потасовку, и он терял голову. Нет, сейчас надо держать себя в руках! Пепик смахнул ладонью дождевые капли с куста и дважды провел мокрой рукой по лбу. Вот хорошо-то! Спокойно, сохраняй хладнокровие!

Раздвигая кусты, Пепик пробрался к забору и, стараясь не шуметь, перемахнул через него в соседний сад. При этом он зацепил ногой какие-то веточки, с которых с шумом посыпались дождевые капли, словно в кустах пробежал олень. Пепику показалось, что эти звуки могут разбудить и мертвого. Но ничего не случилось — очевидно, часовые на улице не услышали этого шума. Пепик начал верить, что счастье его не покинет. Обойдя на цыпочках вторую виллу, совершенно темную и мертвенно тихую, он очутился всего в каких-нибудь двадцати метрах от стены освещенного дома. Еще один низкий заборчик — и он будет у цели!

Но, прежде чем Пепик добрался до этого заборчика, на улице около танков поднялся переполох. Послышался приглушенный окрик часового: «Halt!» [10] Стой! ( нем .). , и сухо щелкнул затвор. Рядом с Пепиком на улице шла молчаливая, но упорная борьба. Раздался выстрел, чье-то тяжелое тело упало на тротуар, суматошно затопали сапоги.

На втором этаже виллы сейчас же распахнулось окно, и визгливым, властным голосом кто-то крикнул часовому:

— Was ist denn los? [11] — Что там еще случилось? ( нем .).

Никто не ответил. Только когда из виллы выбежал солдат с ярким электрическим фонарем в руках, из темноты вынырнули три танкиста во главе с молоденьким лейтенантом, который держал человека без шляпы, одетого в штатское. Тот сопротивлялся, изо всех сил вырываясь из рук танкистов. Другой человек, в серых брюках и светлой рубашке с темным расползающимся пятном на спине, лежал ничком на тротуаре.

— Das ist doch Heinz! [12] — Да это же Гейнц! ( нем .). — воскликнул чей-то удивленный голос, когда убитого перевернули лицом вверх.

Из всех домов начали выбегать встревоженные танкисты.

Пепика бросило в дрожь от этого странного зрелища. Не чешский ли разведчик это, как и он, Пепик.

Пепик притаился, скорчившись под кустом у низкого каменного основания ограды. Он не замечал, что насквозь промок. Наконец Пепик осторожно раздвинул кусты и посмотрел на улицу, где быстро перемещались и мигали огоньки. Теперь было хорошо видно, что вдоль улицы стоит колонна машин, конец которой исчезает в темноте.

Из виллы быстро вышел офицер с крестом на шее — Пепик, конечно, не мог знать, что это сам Вейдингер, — приблизился к группе, задержавшей человека без шляпы, и грозным, визгливым голосом, режущим уши, крикнул задержанному что-то неразборчивое. Пепик запомнил только одно слово «desertieren» [13] Дезертировать ( нем .). — офицер повторил его трижды, — и оно все объяснило. Эти двое — блондин без шляпы и убитый, лежавший на тротуаре, — были, очевидно, танкистами, которые тайком переоделись в украденное штатское платье и, воспользовавшись темнотой, пытались дезертировать. Но часовой окликнул их, и дезертиров задержали. Для того, кого называли Гейнцем, все уже было кончено. Молодой лейтенант выстрелил в темноте из пистолета и уложил его на месте. Второй смотрел на Вейдингера безумными глазами и плаксивым голосом повторял:

— Ich will doch leben! Ich will doch leben! [14] — Я ведь хочу жить! ( нем .).

Вейдингер достал тяжелый пистолет, парабеллум, и шагнул к человеку без шляпы. Казалось, все поняли, что сейчас произойдет. Только человек без шляпы, ослепленный несколькими фонариками, которые светили ему прямо в лицо, растерянно оглядывался по сторонам, словно искал чего-то.

Державшие его за руки отступили. Освободившись, он вдруг увидел дуло наведенного на него пистолета Вейдингера. Но ноги уже не держали дезертира. В свете фонариков Пепик видел даже, как дрожат необыкновенно светлые ресницы на покрасневших веках. Раздалось два выстрела. Тело мешком рухнуло к ногам Вейдингера, и тут кто-то, очевидно испуганный выстрелами, крикнул на верхнем конце улицы: