Ян Дрда - Однажды в мае

Все тело Пепика внезапно словно одеревенело — он не может сделать дальше ни шагу. Ноги его не держат. Как маленький ребенок, он присаживается на край тротуара и, ошеломленный, ждет, что будет дальше. Ведь только что пролетела не простая винтовочная пуля — с ее осиным жужжаньем он познакомился еще вчера.

Второй снаряд не заставил себя ждать. Он ударился в бетонный парапет моста позади Пепика, будто какой-то великан шваркнул там железной перчаткой. Вырвался дым, вспыхнуло пламя, но бетон выдержал. В парапете осталось лишь небольшое углубление, словно от удара молотком, а осколки улетели неизвестно куда.

Пепик испугался теперь гораздо меньше, чем в первый раз. Первый выстрел, хотя он слышал только свист и ощутил движение воздуха, сковал все его тело. Пепик весь задрожал… А второй выстрел, наоборот, словно пробудил в нем инстинкт самосохранения. Змейкой проскользнул Пепик на правую сторону моста, вплотную прижался к парапету, уверенный, что здесь его не достанет немецкий снаряд, и ползком, как ласочка, продвинулся на добрых двадцать метров вперед, к Либени. При перебежке перехватило дыхание, сердце замерло, но Пепик торжествовал: «Не испугался вас, негодяи, стрекача не дал, как вам хотелось бы! Я продвигаюсь вперед! И я дойду!»

Третий снаряд, прилетевший откуда-то с Пражачки, должно быть из противотанковой пушки, упал далеко позади Пепика, Пепик не удержался и по-мальчишески задорно показал язык. Впервые за все время, что он ушел из дому, Пепик без страха подумал об отце. Что сказал бы отец, если бы они были тут вместе? Возбужденному Пепику казалось, что он слышит издали отцовский голос: «Хорошо, Пепик! Смотри у меня, сынок, держись!»

— Мост обстреливают? Вы это сами видели? — переспрашивал провожатых Пепика капитан Царда.

Они только молча кивали, считая, что сразу же ответили вполне ясно. Но Царда никак не мог поверить их словам. Глупости! Никто не станет открывать артиллерийский огонь по всякому прохожему. Это неэкономно, бессмысленно и вообще…

Но чем упорнее Царда доказывал самому себе, почему обстрел Пепика сущая бессмыслица, тем больше его охватывала неприятная уверенность, что дело обстоит именно так, как говорят эти двое парней. Немцы действительно открыли артиллерийский огонь пo пареньку, которому Царда расписал переход по мосту как невинную прогулку. Что парень сделает? Укроется? Пробежит? Или же растеряется и поплатится головой? Да нет, ни один черт не удержит такого паренька, юркого, как ящерица!

Он отослал патрульных отдохнуть и стал просматривать какую-то принесенную из порта опись материалов. Но у него не выходил из головы кудрявый паренек, борющийся где-то на мосту один на один со смертью. Ведь это почти мальчик! Ребенок! И он, Царда, это знал!

Капитан пытался подавить этот мучительный голос, беспощадно перебивающий все другие мысли и упорно возражающий всем утешительным рассуждениям.

Наконец капитан вызвал сержанта, под началом которого был юный бронебойщик.

— Сколько лет этому пареньку… что пошел за мост? — нетерпеливо спросил он, как только сержант закрыл за собой дверь.

— Помнится, девятнадцать. Так он говорил, да все они врут… — ответил невыспавшийся сержант и жадно посмотрел на окурок, лежавший в пепельнице. Ему страшно хотелось хоть разок затянуться, но в его отделении не осталось уже ни крошки табаку.

Царда перехватил этот взгляд, и, хотя у него было всего две измятые сигареты, одну из них он протянул сержанту.

— Как это — врут? — глухо спросил он. — Зачем им говорить неправду?

Сержант чиркнул спичкой по раздавленному коробку и так жадно затянулся, что от почти высыпавшейся сигареты полетели искры.

— Почему врут? Годы прибавляют! Ясное дело — не желают отставать от взрослых!

Царда хотел было возразить сержанту, но не нашелся. И какой черт дернул его послать именно этого кудрявого подростка! Словно нет взрослых мужчин, которые понимают, на что идут, не станут зря горячиться и не растеряются в случае опасности! И все-таки капитан был убежден, что ни один из сотни мужчин, разгуливающих у него под окнами по двору, не выполнит такого задания лучше, чем этот паренек. Черт бы побрал все это!

«У меня что-то нервишки расшалились!» — сказал он себе и криво улыбнулся.

— Вы свободны, сержант, я только так…

И в это мгновение на столе у Царды зазвонил телефон. А что, если это тот самый кудрявый паренек?

Сперва Царда было обрадовался, но тут же, не взяв еще трубку в руки, отбросил это нелепое предположение. Если даже мальчуган благополучно перешел через мост, он позвонит только из Рокоски. Ведь он сам дал ему такое указание. И вместе с тем капитану совершенно по-детски хотелось, чтобы все было не так, чтобы паренек не придерживался инструкции, чтобы сразу же позвонил, как только доберется до Приматорской улицы, и сказал бы, что он жив. И тогда отлегло бы от души!