Эдуард Веркин - Мертвец

— Как отец? — спросил у меня Родионов-старший.

— Нормально, — ответил я.

— Передавай ему привет, — кивнул Родионов. — Катерина, ты ещё погуляешь или домой?

— Домой, па. Только я пешком.

Родионов кивнул и погрохотал в сторону Кирпичного.

— Раньше там жили ещё люди, несколько семей, но теперь они переехали, а Родионов скупил все брошенные дома и земли, так что теперь их семейство стало владеть таким довольно большим хутором. Собственный хутор! Второй старший братец Родионовой предлагал вообще переименовать Кирпичный в Родионовку, обнести забором и устроить настоящее имение. А чего, это вполне. Пруды там есть, сады там есть, старые дома можно снести. Везёт Катьке.

— У нас лошади не было, — сказал Упырь, — у нас крокодил жил. В большом аквариуме. А потом он выскочил и напал на тётю Люсю, экономку. Пришлось в зоопарк отдать.

Я хотел сострить, хотел спросить: «Тётю Люсю?» — но решил, что не стоит. И промолчал.

— А в другом городе у нас был броненосец. Это такой смешной зверь, похожий на свинью. Папа говорит, что броненосцы улучшают атмосферу, у них на работе тоже всегда броненосца держали, а маме он не нравился. Броненосец очень интересный, он если пугается, то сворачивается в мяч, как для боулинга. Папа у меня в боулинг здорово играет, они на работе устраивали раньше чемпионаты, и папа всегда побеждал…

Я слушал. Вернее, не слушал, а так, скользил в сантиметре от этого рассказа, цепляясь порой за колючки — боулинг, дайвинг, кроу-киллеры. Интересно, кто такие эти кроукиллеры? Убийцы какие-то…

Катька тоже была рассеянна, шагала, думала о чём-то, Упыря не слушала. Так что получалось, что он рассказывал будто сам себе.

Показался Кирпичный, и Катька сказала:

— Ну всё, дальше я сама.

Мы остановились.

— Одни-то до дому дойдёте? — насмешливо спросила она.

— Дойдём, — пообещал я.

— Ну давайте. — Катька сунула руки в карманы и потопала к своим владениям.

Возвращались мы уже почти в темноте и молча. Разошлись на перекрёстке, Упырь побежал к себе за мост, а я — к себе. Мне очень хотелось поговорить с матерью, даже лучше поругаться, поорать хорошенько. Мне хотелось сделать так, чтобы ей стало больно.

Но ничего не получилось. Горел свет. В большом доме на кухне сидели мать и Сенька. Они о чём-то разговаривали, мать смеялась. Я не стал заходить, потихоньку пробрался к себе. Достал свечку, отгородился листом картонки, чтобы не очень отсвечивало, и стал писать.

Писал долго и исписал две страницы такими словами, которых не стоило оставлять на бумаге и не стоило вообще произносить даже. Но страницы я эти не вырвал, а, наоборот, поставил дату и точное время. Потом прочитаю. Кстати, вполне может быть, эти две страницы будут мне полезны, потому что тут я от души всё написал. Говорят, что от таких слов должны сгущаться негативные энергетические поля. Только ничего не сгустилось.

Наш город — самое скучное место на планете. Тут никогда ничего не происходит. Последнее интересное событие — крушение поезда. Даже двух. Два товарняка лоб в лоб, всё перевернулось и встало в три этажа ростом.

А больше ничего.

Метеорит вот только. Но на самом деле нет никакого метеорита. А если и был когда-то, то его давно нашли. Некоторые считают, что метеорит этот, конечно, не метеорит, а корабль пришельцев, об этом я уже двадцать раз говорил. Пришельцы приземлились и теперь ждут своего часа, чтобы потом вылезти из глубин, ну и всех нас тут поработить.

Когда нас поработят, тогда город наш, наверное, прославится. А так…

Так одни поезда справа налево, слева направо гудят. От Вырвиглазова дома до железной дороги недалеко, и поезда будят в нём уезжальные настроения. Вообще, Вырвиглаз — типичный такой уезжальщик: сидит на крылечке, смотрит на составы и ноет о том, что в такой дыре не жизнь, а загнивание. Что ничего у нас нет, что всё тоскливо, что никаких перспектив, что он хочет поскорее дожить до восемнадцати, чтобы пойти в армейку. И сюда он уже не вернётся — или на контракт останется, или в Питер двинет, там жизнь настоящая…

Я его, конечно, не разочаровываю. Не говорю, что его, скорее всего, ни в какую армию не возьмут — там и без того дураков хоть отбавляй. И даже дальнобойщиком он не устроится — медкомиссию ему не пройти ни за что, права не дадут. А возьмут его на пилораму. И будет он там пилить, пилить и пилить, а потом лес кончится, и он уже не будет пилить…

По большому счёту я его понимаю. Тут скучно. Даже тяжело.