Викторас Милюнас - Лети, чайка!

— Скинь рубашку-то, — велит дедушка. — И перемажешься меньше, и прохладнее будет.

Ромас снимает рубаху и, поплевав на ладони, берёт кисть:

— Ну, дедушка, давай наперегонки! Кто скорее! — весело кричит он.

— Так ведь никто нас не гонит, — отвечает дедушка, аккуратно макает в ведёрко кисть и проводит по скамейке ярко-зелёную полосу. — Главное — хорошо сделать дело.

Откуда ни возьмись, Гедрюс. Его только не хватало!

— Ох и вкусно же краска пахнет! — И тут же заявляет: — Дайте и мне покрасить. Я умею.

Дедушка и его просит подождать — кистей, мол, нет, но Гедрюс тут же отправляется домой: у них есть! И папа ему разрешит, не бойтесь! Бегом побежал. И что вы думаете? Через минуту несётся обратно. С кистью.

— Ну теперь дело у нас пойдёт! — весело подмигивает Гедрюс Ромасу. Он становится рядом с ним и макает кисть в его ведёрко с жёлтой краской.

В жёлтый они решили красить Скамейки, которые покороче.

— Одна я без работы сижу, — жалуется Рута.

На её счастье, во дворе появляется девушка-почтальон. Увидев дедушку, она машет ему рукой и велит идти в сберкассу за пенсией. Два раза приносила деньги, застать не могла. Забыл он, что ли, давно пора получать пенсию!

— Забыл с этой свадьбой, — смеётся дедушка. Он вытирает руки тряпкой и говорит: — Бери кисть, Рута, докрашивай. Кончите, не уходите, подождите меня. — И дедушка отправляется в сберкассу.

Кто теперь тут главный? Конечно, он, Ромас: его свадьба, его скамейки. И он начинает распоряжаться:

— Рута, дай-ка мне дедушкину кисть. А ты мою бери. Будешь вместе с Гедрюсом в жёлтый цвет красить. А я один… В зелёный… Ты почему не слушаешься? Это что, твои скамейки? Твоя краска?

Но Рута не собирается отдавать кисть.

— Дедушка велел мне, — говорит она и продолжает покрывать скамейку зелёной краской.

— Он просто забыл сказать, кто тут главный! — Ромас даже ногой топнул от возмущения. — Забыл, и всё. Он вот даже пенсию забыл получить. Отдай кисть!

— Не лезь! — грозит Рута. — Весь нос тебе вымажу!

— Только попробуй! — шипит Ромас, осторожно подкрадываясь к девочке.

Но она, прихватив ведёрко с краской, перебегает на другую сторону скамейки и дразнит:

— Подойди, подойди — будешь зелёным, как огурец!

— Ты зачем вокруг скамейки бегаешь?!

— Нравится — вот и бегаю. А ты догони!

— Гедрюс, — приказывает Ромас, — ну-ка, помоги мне её поймать!

Но Гедрюс занят своим делом и ничего не слышит.

— Гедрюс!

Наконец-то услышал! Выпрямился, смахнул тыльной стороной руки пот со лба:

— Ну чего вы? Работать надо, а не в салочки играть. Смотрите, как я красиво сделал.

И правда, пока Ромас с Рутой ссорились, он очень здорово выкрасил полскамейки. Правда, руки у него стали жёлтые, и даже на лбу краска. Ничего. Малярить да краской не измазаться? Так не бывает. Помоешься потом горячей водой с мылом, и всё будет в порядке.

Ромас согласен: Гедрюс отлично покрасил.

— Вырастешь, всем малярам маляр будешь, — хвалит он приятеля. И вдруг хитро посматривает на него и на Руту: — Слушайте! А что, если нам остальные полскамейки в зелёный покрасить? Вот будет красота!

Руте это правится.

— Давай! — восторженно соглашается она.

А Гедрюс сомневается: разве так бывает — двухцветная скамейка?

— Бывает, бывает! — убеждает его Ромас. — Значит, так: я начну зелёным…

— Нет, я!

Опять эта Рута!

— Ладно, ты. А потом я, а потом Гедрюс. Дедушка придёт — вот обрадуется, как здорово мы придумали!

Рута неторопливо водит кистью по скамье. Она первый раз в жизни держит в руках большую кисть, первый раз красит. И не что-нибудь там — скамейку для свадьбы! Поэтому старается изо всех сил.

А у Ромаса разыгралась фантазия:

— И третью скамейку сделаем в полоску! Зелёный-жёлтый, зелёный-жёлтый…

— И получится зебра, — прыскает Гедрюс.

— У зебры совсем другие полосы — чёрные да белые, а у нас жёлтые и зелёные, — поддерживает Ромаса Рута. — Вот весёлые скамейки будут!