Викторас Милюнас - Лети, чайка!

Правду сказал дядя Кубилюс: как быстро навалился туман, так быстро и развеялся. Вот уже снова виден берег, сосны, откосы дюны, голубое небо. А там, впереди, — мыс Грабшто с ольшаниками и березняками, где так много земляники. Уже июль. Быстро спеет ароматная ягода на жарком солнышке…

— Теперь можно и передохнуть, — говорит Ромасу дедушка. — Нам ещё четыре ловушки проверить надо. До обеда работы хватит. Пока плывём, поспи, внучек. И мы отдохнём.

Почему не воспользоваться добрым советом? Ромас удобно устраивается на широкой кормовой лавке-банке, свёртывается калачиком, укутывается в куртку, которую дал ему дядя Куб ил юс.

Он долго смотрит в круглые щучьи глаза. И вдруг щука подмигивает ему и улыбается. Она вовсе не сердится, что очутилась в лодке.

«Чему ты радуешься, щука?» — спрашивает Ромас.

И щука тихим и тоненьким рыбьим голосом отвечает:

«А тому, что ты меня поймал. Ты настоящий рыбак. К такому и в ловушку попасть не стыдно».

От сна пробуждает Ромаса голос дедушки:

— Просыпайся, пора! Уже причал близко.

Открыл Ромас глаза и не может сразу сообразить, где это он находится. Потом видит рыбу, чуть ли не вровень с бортами завалившую лодку, слышит надсадное тарахтение мотора: дорка с трудом тащит тяжёлый груз — и тут же всё вспоминает. Солнышко уже высоко над головой. День погожий, тёплый. Весёлый день.

— Почему же вы меня не разбудили? — хмурится Ромас, собираясь обидеться на дедушку и дядю Кубилюса.

— А зачем? Ты нам добрый почин сделал, а дальше мы уж сами! — улыбается дядя Кубилюс, попыхивая трубочкой.

Когда они подошли к причалу рыбозавода, рыбаки с других дорок глазам своим не поверили:

— Где ж вы столько взяли? Ну и ну! У нас и половины вашего не наберётся.

А дедушка громко, чтобы все слышали, отвечает:

— Так у нас кто за капитана-то? Ромас! Рыбак что надо! Лёгкая у него рука, счастливая. Сказал: будет рыба — и пожалуйста!

Ромас разглядывает свои ладони — руки как руки. Но если дедушка говорит, значит, и вправду счастливые.

Дануте ворвалась во двор, словно за ней бешеная собака гонится. Оглядывается во все стороны и кричит:

— Ромас!

— Чего тебе? — Ромас стоит за колодцем, в садике, и грызёт яблоко.

— Тебя Вилюс ищет!

— Зачем?

— Чайка у него.

— Какая ещё чайка? — Ромас морщится: яблоко очень кислое.

— А вот такая! Молодая. Крыло у неё подбито. Дай яблочка!

— На! — Ромас срывает с ветки и протягивает Дануте яблоко. — Только кислое оно.

Получив яблоко и отдышавшись, девочка уже спокойнее объясняет:

— Понимаешь, продать он тебе эту чайку хочет. Пошли!

Дело в том, что Ромас неожиданно получил от брата Миколаса новенький рубль. Целый рубль! Держи, сказал Миколас, мороженого себе купишь. Ромас, конечно, похвастал ребятам, что у него есть серебряный рубль. У Вилюса глаза загорелись: врёшь! Тогда Ромас сбегал домой и сунул ему под нос — на, смотри!

Вилюсу даже не по себе стало: и зачем этой малявке рубль?! Наверняка на какую-нибудь ерунду потратит! Уж он-то, Вилюс, знает, как следует распорядиться такой суммой: можно, к примеру, капроновую леску купить, целый моток! А потом порезать на куски и с ребятами на разные интересные штуки меняться… Нет, надо этот рубль у Ромаса выманить. Вот только как?

Целых два дня ломал себе Вилюс голову, ничего придумать не мог.

А сегодня поймал на берегу залива раненую чайку. И решил: попробую! Велел Дануте сбегать за Ромасом, а сам уселся на перевёрнутой лодке и стал ждать. Расчёт был верен. Ромас и Дануте стрелой примчались к заливу.

Сидит Вилюс на старой, дырявой лодке и держит в руках чайку. Как только подошёл Ромас, Вилюс показал ему чайку и спросил:

— Может, купишь?

Глаза у чайки испуганные. Жалобные такие, словно помощи ждут.

— Не дави её так, — просит Ромас. — Ей же больно!

— И кто это бедняге крыло подбил? — Дануте потянулась было погладить чайку, но Вилюс — бац! — её по пальцам.