Викторас Милюнас - Лети, чайка!

— Не лезь! — И снова Ромасу: — Гони свой серебряный и делай с ней что хочешь. Вылечишь, будет у тебя собственная чайка.

Жалко Ромасу птицу.

— А её можно вылечить? — спрашивает он.

— Плёвое дело! Ну так как? Покупаешь? Если берёшь — бери, а не берёшь — нету у меня времени разговоры с тобой разговаривать.

— Бери! — шепчет Дануте чуть не со слезами. Ей тоже очень жаль чайку. — Бери. Вылечим. Я тебе помогать буду.

Но Ромас всё ещё не решается: рубль-то и самому может пригодиться.

— Значит, пожалел свой рублик? — издевается Вилюс. — Или берёшь?

— Беру!

— Ну так тащи сюда!

Ромас тоже понёсся домой, словно за ним бешеная собака гонится. В комнате дедушка, и Ромас сбивчиво рассказывает ему о том, что случилось. Очень ему жалко чайку.

— Конечно, жалко, — понимающе кивает головой дедушка и треплет внука по плечу.

Вилюс получает рубль и суёт Ромасу чайку. Он доволен. Ромас тоже доволен. Осторожно прижимает к груди спасённую птицу и в сопровождении Дануте отправляется домой.

Осмотрев подбитое крыло, дедушка говорит:

— Вот и правильно! Мы её выходим. Одной чайкой на земле больше будет.

Только теперь Ромас по-настоящему радуется. Хотя всё ещё немного жаль ему своего новенького рубля…

— Так… сначала подвяжем крылышко… — Дедушка достаёт бинт, выстругивает палочки.

Вернулась с работы мама, увидела весь этот лазарет и сердито спросила:

— Это что же вы тут собираетесь делать?

— Чайку будем лечить, — ответил Ромас.

— Ну-ка марш из комнаты! — прогнала их мама. — В сарае вам места мало?

В сарае, куда они перебрались с дедушкой, и в самом деле отличное местечко для птичьей больницы.

Дедушка не меньше Ромаса рад, что они смогут помочь чайке.

— Давай-ка застелим ящик чем-нибудь мяконьким, и пусть себе сидит, пока крыло не заживёт, — предлагает он.

— А когда заживёт? — интересуется Ромас.

— Тогда и придумаем, что делать дальше. Пока вот что — отправляйся-ка с Гедрюсом на рыбалку. Чайка — птица вечно голодная.

На ужин больная получает двенадцать окуньков. Но аппетит у неё плохой. Наверно, ей больно. Поэтому она проглатывает только четырёх. Самых маленьких.

Назавтра дела идут лучше. Чайка быстро поправляется. Через день она уже не хочет больше сидеть в своём ящике, скачет по всему сараю, волоча подвязанное крыло. Ромас, Гедрюс, Дануте и Рута несут около сарая постоянную вахту. Здесь всё время слоняются коты. Ясное дело, о чём они мечтают.

Чайку жалели все. И радовались, что дедушка её вылечит, что она снова сможет летать. Один раз даже сам Игнас заглянул в сарай.

— Ну-ка, покажи свою чайку, — попросил он.

Чайка сидела на поленнице.

— Хитёр Вилюс, — покачал головой Игнас. — Это же надо — за такую ерунду рубль выманить. А ты дурачок, что отдал!

Ромас ответил ему дедушкиными словами:

— Одной чайкой на земле больше будет.

— Ишь ты, малявка, — улыбнулся Игнас. — Только ведь скоро выпускать её придётся. Не век же ей в сарае у вас жить. И не будет у тебя ни рубля, ни чайки.

Об этом Ромас ещё не думал. Пожалуй, Игнас сказал правду: хочешь не хочешь, а придётся расставаться с чайкой. Уж лучше бы она помедленнее выздоравливала!

Но чайка была молодая. И дедушка хорошо её лечил. Она быстро выздоровела. Летает по сараю, бьётся о стенки. Как бы снова не покалечилась — в сарае ведь и дрова, и инструменты дедушкины, и папины рыбацкие снасти. Чего только нет!..

— По-моему, пора её выпускать, — сказал однажды утром дедушка. — Как думаешь, пора?

У Ромаса сжалось сердце. Даже плакать захотелось. Но он ведь не маленький! Сдержал слёзы. И всё-таки как жалко расставаться!

— Домашних чаек не бывает. Чайки не куры, — покачивая головой, убеждает Ромаса дедушка. — Им воля нужна.

Но, видя, что Ромас крепится изо всех сил, чтобы не разреветься, дедушка улыбается:

— Ладно. Пусть ещё немножко поживёт у нас.

Разговор этот происходит в сарае. Чайка, словно поняв, что её не хотят выпускать, взлетает к потолку, ударяется об него и падает на стоящие в углу папины удочки. Цепляется за них и смотрит на Ромаса такими жалобными, такими печальными глазами.

— Нет! — кричит Ромас. — Нет! Пусть, пусть летит!

Он хочет поймать чайку, чтобы отнести к заливу, но она никак не даётся в руки.