Юрий Бриль - Рядом с зоопарком

Не обижайтесь на нас и за то, что мы взяли немного (полведра) картошки и лекарственной травы для заварки чая.

Спасибо за гостеприимство!

P. S. По туристскому обычаю, оставляем Вам немного продуктов.

Андрей достал из рюкзака четыре банки тушенки, поставил на стол, прикинул что-то в уме, пристроил к ним еще три пачки горохового концентрата.

— Адрес написал? — спросил Антон.

Андрей подписал еще адрес школы.

— Припиши хотя бы про больного Вовика для жалости, — сказала Молчанова.

— Сама ты больная, — обиделся Вовик.

Каждый взял свой рюкзак — и тут обнаружилось, что один рюкзак лишний.

— Кузи нет, — сообразил Антон.

— С самого утра его не было видно, — испугался Андрей. — Может, во дворе.

Выбежали во двор.

— Сейчас я его по следам отыщу, — сказал Вася и вышел за ворота. За ним все.

— Домой удрал, — предположила Молчанова. — Что еще от него ожидать?

— Голову оторву, — пообещала Тищенко.

И тут увидели Кузина: не торопясь, вразвалочку шел он от реки. В руке удочка.

— Ты чего?! — напустился на него Андрей.

— Ничего… уху хотел на завтрак, — смущенно отвечал Кузин.

— Зачем уху?

— Поели бы, — вздохнул Кузин.

— Ну и где твоя рыба?

— Не очень клевало, но одну рыбину я все-таки зацепил. — Кузин порылся в карманах, достал из штормовки пескаря, величиной с палец, обваленного в хлебных крошках.

Лена Тищенко подошла вплотную к Кузину, посмотрела сверху вниз. «Сейчас врежет», — подумал Андрей, но она сказала:

— Давай свою рыбину — кошечку угостим.

С младшим и заботы нет: съел котлету, чисто подобрал картошку, запил компотом. Потом ему было позволено ползать по полу — и он ползал себе, пока не затих в уголке с папиной электробритвой, изучая ее устройство и пытаясь внести кое-какие усовершенствования. А вот старший дурака валял. Сначала пузырьком из-под одеколона баловался: подбрасывал и ловил. Долго этот номер продолжаться не мог — не цирковой артист. Сергей Юрьевич отобрал пузырек. Тогда Юра стянул с вешалки мамину шляпу и давай строить рожицы перед зеркалом. Была отобрана и шляпа, к тому же прочитано краткое, но вразумительное наставление о пользе труда и о разрушительном воздействии безделья на личность, даже на такую маленькую… Теперь Юра обживал диван. Делал стойку на голове, кувыркался — индийский плед, за который заплатили сто рублей, на полу.

— Сколько можно?! — взвился Сергей Юрьевич. — Галя, дай ему какое-нибудь задание.

— Сам дай. У меня пирог. Руки в тесте.

— В кого это он у нас такой ленивый, понять не могу.

— Чего ты?.. Пусть играет ребенок.

— В семь лет, между прочим, я ходил в булочную.

— Ну ходил, что из того?..

— Пусть Юра тоже ходит в булочную.

— Я разве против?

— Нет, пусть сейчас собирается и идет.

— Да есть у нас хлеб. Стряпню вот еще затеяла.

— Это меня не касается!.. Юра, собирайся в магазин!

— Вот приспичило!.. Юра, пойдешь за хлебом?

— Пойду, мне что. — И Юра, одетый, с авоськой в руках и зажатым в руке полтинником, был выставлен за порог.

Сергей Юрьевич подошел к окну, Галина приникла к нему сзади, уткнулась подбородком в плечо. Раздражение истаяло. Что ни говори, знаменательный момент: вот он, их сын, маленький, семилетний человек, делает первый самостоятельный шаг. Не шаг, конечно, шажок. Затаив дыхание, следили, когда он появится в поле зрения. Юра не выходил из подъезда довольно долго. Но вот появился, стоял с минуту, как витязь на распутье: прямо — магазин, направо — друзья Саша и Егорка возводят баррикаду. Что перетянет: долг или чувство? К их родительской гордости, сын преодолел искушение. Даже, как бы одумавшись, что потратил много времени, припустил бегом. Но вдруг остановился ни с того ни с сего. Поднял что-то с земли, посмотрел на свет, дальше побежал. Эге, вот еще одно препятствие, скорее — опасность. Из подъезда вышли трое пьяных. Да ведь праздник, тоже додумались в такой день испытания устраивать. Юра уверенно обогнул препятствие, исчез в дверях магазина. И опять томительно долго нет его. Наконец заполоскался синий флажок — Юрина курточка. Бежит. Теперь без остановок. Авоська как будто не пустая.

Юра уже на пороге. Вот он, хлебушек, — ешьте на здоровье.

— Что же ты, грязнее булку не мог выбрать? — нашла как похвалить сына Галина Михайловна.

Сергей Юрьевич попытался погасить этот непедагогический выпад жены, погладил Юру по голове, сказал, что, дескать, он становится уже большим мальчиком и потому перед ним раскрываются замечательные перспективы, отныне ему разрешается ходить в булочную за хлебом.