Холгер Пукк - Зелёные маски

Как попала сюда маска? Неужели его снова подкарауливали? Наверное, ветер вырвал её из чьих-то рук — и атака не состоялась. Почему зелёные маски преследуют его? Почему?

Но ветер и дождь на этот вопрос не отвечают.

Вскоре Пээтер догоняет тех двоих, которые идут впереди него. Их заносит то на одну, то на другую сторону дороги. Они стукаются о стены домов, о столбы, о водосточные трубы.

Ясное дело — нализались. Пээтер хочет обойти пьяных стороной и вдруг узнаёт одного из идущих.

У Пээтера даже дыхание перехватывает. Ведь тот, что пониже и потоньше, тот, кто поддерживает второго под руку, — одноклассник Пээтера Калью Пийр!

Калью тоже замечает товарища. Он останавливается и, прислонив нетвёрдо стоящего на ногах спутника к стене, проводит рукавом по своему мокрому лицу.

Пээтер не может вымолвить ни слова, до того он растерялся от неожиданности, — да и о чём говорить при таких обстоятельствах. Словно сквозь туман вспоминается ему слышанный когда-то разговор о том, будто отец Калью Пийра пьяница. Наверное, этот дряблый, привалившийся к стене человек — он и есть.

Мальчики молчат. Видимо, даже Калью, который вообще-то в карман за словом не лезет, не знает, что сказать. Только пьяный бормочет что-то себе под нос и вяло размахивает рукой.

Пээтер пытается заглянуть в глаза товарища, но это ему не удаётся, — Калью каждый раз отводит взгляд куда-то в сторону. Вероятно, ему очень стыдно.

Наконец Калью берёт себя в руки. Он тихо спрашивает:

— Послушай, Пээду. Есть у тебя время?

— Есть.

— Помоги мне отвести отца домой.

Как необычно глух голос товарища! Пээтеру кажется, будто это вовсе и не Калью, председатель отряда, а незнакомый мальчик.

Какой-то комок подкатывает к горлу Пээтера. Становится трудно дышать. Ему страшно хочется утешить Калью. Но как? Этого Пээтер не знает. И он лишь тихо говорит:

— Хорошо.

Калью оживляется. Показывает Пээтеру, как лучше поддерживать пьяного. Чувствуется, у него на этот счёт имеется опыт.

До дома Калью довольно далеко. Пьяница едва передвигает ноги. Мальчикам приходится чуть ли не тащить его на себе.

Ни у Пээтера, ни у Калью нет желания разговаривать. Оба чувствуют себя подавленными, обоим неловко.

Только у дверей своего дома Калью открывает, наконец, рот:

— Спасибо, Пээду.

В то же мгновение он испуганно восклицает:

— Откуда ты это взял?!

Калью указывает на мокрую маску, — она всё ещё висит на пальце Пээтера.

— Сорвал с кого-нибудь, что ли?

Пээтер объясняет. К его удивлению, оживление Калью сразу же проходит, товарищ как будто даже рад тому, что маска именно найдена.

Одной рукой поддерживая отца, он протягивает другую Пээтеру.

— И с чего это зелёные маски так тебя полюбили?! Ты сам-то не догадываешься?

Пээтер пожимает плечами.

— Откуда мне знать.

— Ну так прощай. Спасибо ещё раз… за отца. — Калью трясёт руку Пээтера и опять отводит взгляд куда-то в сторону.

Дойдя до дому, Пээтер вихрем взлетает по лестнице. Мать наверняка уже пришла, ждёт его.

Он берётся за скобу двери… отскакивает назад.

Ого! Чёрт побери!

К дверям кнопками прикреплён листок бумаги. На нём — знакомый фиолетовый круг с двумя буквами.

На краю листка крупно написано «ПЭЭТЕРУ КИВИ».

Дверь соседней квартиры приоткрывается. Из неё высовывается всклокоченная голова Волли Кангура.

— Я… уже видел… Почему они опять тебе поставили знак?.. — Волли выходит на площадку лестницы и встаёт рядом с Пээтером.

— Кто это повесил? — рявкает Пээтер.

— Откуда я знаю! — Глаза Волли становятся ещё круглее обычного. — Я вышел, хотел в кладовку заглянуть… Вдруг вижу, что кнопками…

— Кто сюда приходил? — продолжает допрашивать его вконец разозлённый Пээтер.

— Откуда я знаю…

— Вот заладил, точно попугай, «Откуда я знаю да откуда я знаю»!

— Ну да. Не могу же я сказать «знаю», если я не знаю.

В голосе и во взгляде Волли сквозит лёгкая насмешка. До того лёгкая, что Пээтер её не улавливает. Да ему никогда в жизни и в голову бы не пришло, что Волли Кангур способен кого-нибудь разыграть или высмеять. По мнению Пээтера, Волли — дурачок и простофиля. Пээтер никогда ещё не замечал, чтобы веснушчатое лицо Кангура исказилось от злости, чтобы с его тонких губ сорвалось резкое слово.

Хотя, если говорить правду, один раз Волли всё же разозлился. Это случилось, когда кто-то вытоптал его опытную грядку в школьном саду. Ведь Волли хлебом не корми, дай только в земле покопаться. У него и дома-то ступить негде — вся квартира заставлена полками с кактусами.