Питер Карнавас - Слон

Олли задумчиво потёрла нос.

— Но как это сделать?

— Очень просто, — ответил Артур и снова откусил от яблока. — Прогони слона.

Олли рассмеялась. Она вдруг поняла три важные вещи.

Артур был чудак.

Артур был прав.

Артур был лучшим другом во всём мире.

Выйдя из класса после уроков, Олли специально задержалась в коридоре — дожидалась, пока уйдут остальные. Потом она постучалась и тихонько подошла к столу мисс Марч. В пустом классе было непривычно тихо.

— Что ты хочешь, Олли? — спросила учительница. Она как раз рылась в груде вещей у себя на столе. — Я ищу… Ты не видела… Ах, неважно.

— Мисс Марч, — сказала девочка, — можно мне ещё раз посмотреть на велосипед?

Учительница оторвалась от поисков и улыбнулась.

— Конечно.

Олли подошла к велосипеду, опустилась на колени. Разглядывать его было всё равно что изучать древнее окаменелое существо, воображая того живым и совсем молодым. В дни своей юности этот старый сломанный велосипед явно повидал немало приключений. Но сейчас велосипедную цепь заметно изъела ржавчина. На сиденье разошёлся шов. На раме почти не осталось краски, и всё-таки Олли поняла, что когда-то рама была красивого коричневато-оранжевого цвета.

Ну и самое замечательное — этот велосипед был как две капли воды похож на велосипед Олли.

Дедушка поджидал Олли у школьной калитки. Он был в старой соломенной шляпе, которая делала его похожим на пугало. На плече у него висел фиолетовый рюкзак. Олли знала, что это значит. Она ускорила шаг.

— Привет, дедушка! — сказала девочка и обняла его. — Куда пойдём сегодня?

Дедушка наклонился к Олли и, царапнув её колючей щекой, прошептал:

— Привет, милая. Это секрет!

Переехав к ним, дедушка взял на себя повседневные заботы. Он собирал ланч для внучки, готовил ужин и делал ещё кучу всего. Вроде бы ему это даже нравилось. И потом, папа Олли всё равно был слишком занят: то уходил на работу, то целыми днями смотрел в окно. Самым лучшим в дедушке было то, что иногда он устраивал сюрпризы. Вот и сегодня он задумал что-то особенное. Олли поняла это сразу же, как только увидела его фиолетовый рюкзак.

— Расскажи хоть самую капельку, куда мы идём! — попросила она, прыгая рядом с дедушкой, который шёл по дороге.

— Не-а, — протянул он.

На один его размашистый шаг Олли приходилось делать четыре подскока.

— А это далеко? — не унималась она.

— Не-а.

Тут Олли вспомнила старую песню, которая им с дедушкой очень нравилась. Песня называлась «Всегда рядом». Они часто пели её по дороге из школы домой.

— А сколько раз мы успеем спеть «Всегда рядом», пока идём до этого таинственного места?

Дедушка ненадолго задумался.

— Кажется, раз пять.

И они запели на ходу. Всякий раз, когда песня заканчивалась, Олли загибала один палец. Первый раз они допели в полутора кварталах от школы. Второй — когда проходили мимо магазина на углу, где продавали их любимые молочные коктейли. А когда песня была допета в пятый раз, они очутились у крикетного поля.

— Вот и пришли, — сказал дедушка. — Точно пять раз, всё как я сказал.

Поглядев на пустое поле, Олли поскучнела.

— Мы что, будем играть в крикет? — спросила она.

— Не совсем, — сказал дедушка, обмахиваясь своей потрёпанной шляпой.

Они пересекли поле, перелезли через металлические перила и поднялись по заросшему травой склону.

И сели на землю.

Перед ними расстелилось огромное поле, а за полем — весь город. «Конечно, птицы летают выше, — подумала Олли, — но и отсюда город совсем как игрушечный!»

— Мы приходили сюда с твоей мамой, когда ей было столько же лет, сколько сейчас тебе, — сказал дедушка.

Олли сглотнула. Когда дедушка говорил о маме, в горле у девочки всегда вставал ком.

— Я не знала, что мама играла в крикет, — тихо отозвалась она.

— Она не играла в крикет. Мы приходили сюда за другим.

Дедушка достал из рюкзака лист бумаги. Сложил его сначала пополам. Потом загнул уголки. Вскоре под его узловатыми морщинистыми пальцами возник бумажный самолётик. Дедушка встал, размахнулся и запустил его. Самолётик проплыл над девочкой и устремился вперёд — ровно, как по ниточке, к невидимой цели. Он летел и летел, неподвижный и упорный одновременно, и наконец мягко коснулся земли в самом центре поля.