Н Огнев - Исход Никпетожа

— А по-моему, можно, — возразил я. — Сплошь и рядом ребята зовут друг друга по именам и кличками.

— Ну, все-таки, я тебя очень прошу.

На этом мы расстались. У меня сегодня весь день болит голова.

Брожу, как в тумане, и в вузовском коридоре встретился с пастухом, с которым познакомился летом. Он в роде как образовался, словно только и ждал встречи со мной.

— Помнишь слепого? — спрашивает. — И как он насчет равенства проповедывал. Ну, так вот. Идем со мной на семинар судебной психиатрии, там сегодня интересный случай разбирается.

— Да ведь ты на физмате?

— Это ничего не значит. Я и судами интересуюсь.

Пришли мы с ним на семинар. Как раз профессор кончал вступительное слово.

— Перед вами сейчас пройдет интересный случай эпилепсии, — сказал профессор. — Я демонстрирую его перед вами, потому что случай в достаточной мере типичен.

Сейчас же ввели правонарушителя. Я удивился: это был тот самый «слепой», которого мы встретили в вагоне.

— Имейте в виду, что я припадошнай, — сейчас же заявил «слепой», — и сел.

— Да ведь мы как раз и хотим помочь вам излечиться от припадков, — успокоил его профессор.— Только расскажите нам, за что вы ранили сторожа физкультурной площадки?

— А это, как же, это было такое дело, — самодовольно ответил «слепой». — Какое он имеет право народ на площадку не пущать? Теперь равенство, значит, — должна быть справедливость.

— Да ведь площадку нужно расчистить, привести ее в порядок, при площадке содержится и отапливается помещение, — а все это стоит денег, — сказал профессор.— Деньги добываются путем взыскивания платы с посетителей. А вы хотели, чтобы сторож пускал всех бесплатно?

— Обязательно бесплатно, потому — земля народная. А деньги могут платить только буржуи. А это несправедливость есть, ежели со всех одинакая плата — и с буржуев, и с пролетариев. Буржуй, известно, наторгует, а бедный или, допустим, мальчишка — откуда деньги возьмет? А ему тоже интерес большой к этому делу. Вот и выходит несправедливость.

— Но ведь, сторож-то тут не при чем, — возразил профессор. — Его дело — исполнять приказания распорядителей. А вы сторожа пырнули ножом.

— А он — не исполняй неправедных приказаний. Он, ежели исполняющий неправедные приказания, — есть неправедный судия! — Голос «слепого» стал тонкий и крикливый, а сам он задрожал. — А ежели он есть неправедный судия, я должен ему воздать! Я на всех фронтах кровь проливал, я удушливыми газами душился, у мене бок вырван...

— Вы прежде всего успокойтесь, — говорит профессор, — никто вас здесь не обвиняет, а только хотят об’яснения вашего поступка. Выпейте воды.

— Тоже наклепывают, будто я у Кулагина селедку украл, — несколько успокоившись, продолжал «слепой». — Я не могу красть, мне нельзя красть, я справедливость должен наблюдать. Ежели я справедливость наблюдать не буду, то равенства не будет, вот что!

Когда «слепого» увели служителя, профессор сказал:

— Болезненная тяга к справедливости характерна для эпилептиков. К старости она перерождается в мрачную религиозность. Очень поучительна в этом случае история писателя Достоевского и его героев.

Когда мы вышли с семинара, пастух мне сказал:

— А когда этот слепой орал в вагоне, я думал, что он ради безобразия затеял про равенство. Оказывается, болезнь такая. Тем и хорош университет, что он всякому явлению дает об’яснение. Ты не обедал еще?

Я сказал пастуху про мои обстоятельства, и мы пошли с ним в столовую обедать. Пастух признался мне, что ему негде ночевать, и что, если не удается переночевать в общежитии, ему приходится на бульваре. Я тотчас же предложил ночевать у меня, и теперь он спит в углу на тряпье.

Но это продолжится, должно быть, недолго, потому что дом уже начали ломать. Я уже несколько раз был в Руни, но еще неизвестно, куда переселят всех жильцов.

Сегодня зашел ко мне Корсунцев.

— Что делаешь? — спрашивает.

— Утром — к юнкорам, потом в читалку, вечером — на лекции и на семинары. Вот и все.

— А жратва?

— Нет жратвы.

— А, чорт тебя дери, — говорит Корсунцев. — Ну, скажи, пожалуйста, что мне с тобой делать? Ну, вот что. Ко мне дядька из провинции приехал — забавный тип. Хочешь, пойдем с ним обедать? Только обязательно водку с ним пить, а иначе не признает.

— Да я не привык к водке, — отвечаю я.

— Ничего, привыкнешь, пойдем.

Пришли мы в номер какой-то гостиницы, там сидит Корсунцева дядька — толстенный мужчина с глазами навыкате. Когда говорит, — задыхается.