На дорожке появилась молодая пара в сопровождении двух мелких девочек-близняшек. Они были смешные, рыженькие, как белочки, и носы в конопушках. Крошечные совсем, младше Ольки. И папа у них был такой же рыжий и забавный. Девчонки, сопя и буксуя, катили перед собой двухместную детскую коляску, но, понятное дело, увидев яркие фигурки на клеёнке, тут же рванули к ним и стали хватать. Родители не пытались их поймать, а лишь переглянулись, и папа полез в кошелёк.
– Ну, выбирайте! – велел своим близняшкам. – Только чур по одной!
Близняшки вместе схватили сначала самую большую, полосатую, потом соседнюю, клетчатую и начали, сопя, отнимать её друг у друга, пока мама не подошла и мягко не отобрала. Но девчонки не унимались, они стали тащить с клеёнки всё подряд и немедленно тянули в рот – мама едва успевала выхватывать свистульки и ставить на место.
– Мы возьмём этих двух, – резюмировал папа, подхватывая за головы клетчатую и полосатую. – Сколько с нас, семьсот? – И он протянул Яне тысячную бумажку.
Яна стояла смущённая. Сдачи у неё не было.
– Я… я сбегаю… я разменяю, – засуетилась она и из грозной и наглой превратилась сразу в жалкую, растерянную.
Видно было, как ей хочется этих денег, и всё её бессилие немедленно отразилось на лице, проявилось в больших испуганных глазах, которые, кажется, ещё потемнели.
Молодая мамочка подошла, мягко тронула мужа за рукав, кивнула на фигурки. Попросила тихо:
– И мне купи. Вон ту, синюю. Птицу счастья.
Муж расплылся в улыбке и взял третью птичку. Сказал весело своим:
– Ох, барышни, с вами одно разорение!
И они ушли. Мелкие, усаженные в коляску, сосредоточенно мусолили свои свистульки, а мама улыбнулась и на прощание махнула Яне, Оксанке, Ольке с Олесей. Синяя птичка стоила как раз триста, поэтому получилось без сдачи.
Они едва скрылись за деревьями, как Яна уже скакала по полянке, размахивая голубой купюрой, и кричала:
– Вы поняли? Поняли?! Не надо сдачи! Без сдачи купят больше!
Оксанка глянула скептически и повертела пальцем у виска:
– А спорим, не купят? Это была случайность.
– И ничего и не случайность! – заупрямилась Яна.
– Случайность! Нас просто пожалели!
– Чего это нас жалеть?! – возмутилась Яна.
– Да потому что у них тоже дети! – объяснила Оксанка. – Кстати, ты мне теперь шоколадку должна.
– Какую ещё шоколадку? – Яна, конечно, уже забыла о споре.
– А такую! За то, что я хорошее место выбрала!
Тут они опять надулись друг на друга и разошлись подальше. Олька и Олеся тем временем, присев около клеёнки на корточки, поделили птичек и стали играть в дочки-матери. Самая большая птица, жёлтая в красном оперении, была мама, зелёный в горошинах не то селезень, не то попугай – папа, а пять трясогузок и невзрачная краденая свистулька – детки. Ярослав, за неимением более интересного дела, наблюдал за игрой. Семейство жило дружно и очень оберегало маленького некрашеного птенца, который по игре выходил ужасный бедняжка, и все о нём поэтому очень заботились.
Как же Ярославу хотелось уйти! Он помнил предупреждение дяди. Выходит, тот знал, что Яна украдёт опять? Значит, всё-таки болезнь?.. Он незаметно подсматривал за Яной, как она радуется удаче, и хоть злился ужасно, но всё равно жалел. И любовался. Он не понимал, почему она такая. Может, всё же от бедности?
Время потихонечку шло к вечеру. Оксанка оказалась, увы, опять права: больше никто ничего не покупал. Те редкие прохожие, кто интересовался свистульками, к удивлению Яны, вовсе не стремились купить что-нибудь ещё, чтобы получилось без сдачи. И, словно назло, ни у кого не было мелких денег, чтобы под расчёт.
Да и народу было немного. Прошли две девушки с яркими рюкзачками, выбрали птицу-папу, но, хоть обшарили все карманы, триста пятьдесят так и не набрали, а только сто двадцать. Помимо этого, у них была одна на двоих пятитысячная бумажка. Они удалились, пообещав ещё подумать «на обратном пути», но всё никак не возвращались.
Прошла бабушка с поджатыми губами, подгоняя перед собой великовозрастного внука с планшетом. Внуку глиняные птички были до фонаря, он уткнулся в какую-то электронную игрушку и шёл медленно, яростно орудуя обеими руками и спотыкаясь на ходу. Бабушка про фигурки сказала: «Ишь, размалевали! Срамота!» – и плюнула в траву. Было обидно.
Потом ещё подошёл высокий грузный дядька, по виду не поймёшь, молодой или старый, с мокрыми от пота чёрными кудряшками, с абсолютно гладкими и очень красными щеками. Он дольше других топтался у клеёнки, перетрогал всех птичек и начал вдруг спрашивать у маленькой Ольки, какую из них как зовут, а Олька не знала и испуганно спряталась Олесе за спину.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу