Флегматичная продавщица посоветовала купить что-нибудь, и тогда она даст сдачу. А так пусть ищет другое место, мелкий размен у всех в дефиците. Но деньги были Янины, и он отказался. Выбегал из буфета под ворчание бабки, что вот, мол, пошла молодёжь, деловая да ушлая!.. И опять было обидно: чего она к нему прицепилась вообще? У неё свой внук, его бы и воспитывала!
У крыльца попробовал обратиться за помощью просто к посетителям, но от него все почему-то шарахались. Наверное, принимали за мошенника. Когда в Москве к ним с родителями обращались люди на улице, мама, например, отшатывалась и молча проходила мимо с гордой спиной, даже если у неё всего лишь спрашивали дорогу. Она вечно твердила Ярославу: нельзя разговаривать с чужими, мало ли что у них на уме.
Он стоял посреди улицы и не знал, как быть. Сбегать к тёте Марине? Далеко. И вдруг у неё тоже не окажется мелочи? Как было доказать всем этим людям, что намерения у него добрые? Ярослав подумал – никак. Мама говорила: «На лбу-то не написано». Вот именно!
Он побрёл обратно. Такая маленькая просьба – и он не смог её исполнить. Как теперь смотреть в глаза Яне? Он вспомнил и эти глаза, и слёзы в глазах, и на душе стало совсем паршиво. Так добрёл до качелей. Стайка школьников по-прежнему качалась и галдела, а вот противного дядьки тут уже не было. Ярослав огляделся. Нет, нигде его не было видно. Тропинка сворачивала в рощу и была абсолютно пуста. Ни-ко-го. И там, в роще, уже ложились вечерние тени.
Он почувствовал страх – непонятно почему, и очень сильный. Это накатило внезапно: резануло холодом под левой лопаткой, тяжёлым комком заворочалось в животе. И он побежал. Фотоаппарат подпрыгивал на шее, Ярослав на бегу стянул его через голову и намотал на кулак. Он нёсся так, как не бегал, наверное, ещё никогда в жизни. Но сердце в груди всё равно его обгоняло, колотилось бешено.
Он влетел на тенистую поляну и увидел то, чего боялся. Точнее, ничего не увидел. Поляна была пуста: ни Яны, ни клеёнки, ни птичек. Он притормозил на мгновение, заозирался, точно надеялся, будто Яна просто спряталась и сейчас выберется из укрытия, начнёт дразнить, и помчался дальше по тропинке, к выходу с территории. Впопыхах споткнулся о какой-то корень и едва не пропахал носом землю. Надо было остановиться, отдышаться хоть немножко.
Он стоял, уперев руки в колени, шумно впускал и выпускал воздух через открытый рот. Ремень от фотоаппарата пережал вены, и кисть потемнела, сделалась багровой с сизым отливом, но это всё было не важно.
И тут его взгляд остановился на светлом пятне чуть в стороне от дороги. Бумажка? Нет, не бумажка. Что-то блеснуло в уходящем луче! Ярослав выпрямился и сделал шаг. Чуть в сторону от основной отходила узенькая тропка, едва приметная, и ныряла за деревья. И почти у самой тропинки, на повороте, валялась в траве маленькая чёрно-белая трясогузка, одна из пяти. У тёти Марины кончилась матовая белая краска, осталась только эта, блестящая, похожая на глазурь… Ярослав сорвался с места и опять побежал – по маленькой тропинке, в глубь леса, и над головой у него истошно чирикала какая-то пронзительная птица.
Эта дорожка тоже должна была вывести на шоссе, наверняка. Но она огибала стоянку и административные домики-кассы и вела куда-то за пределы музейной зоны.
Он вылетел из придорожных кустов и резко остановился. Присел, отполз опять за кусты. Припав на левое переднее колесо, на дороге стоял большой грязный джип неопределённого цвета, с наполовину залепленными грязью номерами. Одна дверца была открыта, и оттуда торчал полный зад – никаких сомнений, кому он принадлежит, у Ярослава не возникло. Ноги в мешковатых штанинах нервно переступали, внутри салона происходила какая-то возня, слышался тихий сдавленный звук и сопение. Со стороны могло показаться, что мужик упаковывает нечто, находящееся на заднем сиденье. Что-то большое, неподатливое…
или кого-то. Под огромными разношенными башмаками валялось что-то маленькое, яркое. Тут что-то рассыпали. Ярослав понял – птицы! Это его птицы, уже раздавленные, втоптанные в песок, были разбросаны у задней дверцы. Клеёнку отнесло на обочину, и она болталась на ветру, как белый флаг, зацепившись за стрелки пижмы.
Что было делать? Звонить дяде Мише? Даже если тот побежит сюда со всех ног, ему понадобится минут пятнадцать. Звать на помощь? Кого?
Никого не было вокруг. Только со стороны города, с вершины сопки, спускалась крошечная точка автомобиля, едва заметная на фоне заката.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу