Игорь Минутко - Костры на площадях

Мишка щурил глаза на розовые дрожащие паутинки, на паука и не шевелился: он знал — еще рано.

Уже более яркие теплые лучи сползали вниз и чуть вбок — они останавливались на кипах старых газет, и в их свете буквы на газетах становились бледными и еле различимыми. В этих кипах жили осторожные и ужасно хитрые мыши. Медведь слышал только, как они шуршат в старых бумагах. Но как ни осторожно подкрадывался он к газетам, при его приближении мыши мгновенно прекращали возню. Однако стоило ему отойти в свой угол, шуршание возобновлялось. Похоже, мыши были очень недовольны и раздосадованы новым жильцом сарая и донимали медведя нарочно.

Пока солнце нагревало старые газеты, медведь окончательно просыпался и приводил себя в порядок: умывался наслюнявленной лапой, расчесывал свалявшуюся шерсть на боках, сладко потягивался.

И вот солнце, ослепительное и жаркое, заглядывало в окна сарая, и весь сарай наполнялся теплом и светом, в котором медленно плавали невесомые пылинки.

Медведь знал: теперь скоро! И он поднимался на лапы и начинал возбужденно бегать из угла в угол. Он ждал.

Действительно, скоро слышались торопливые шаги во дворе, щелкала задвижка, дверь распахивалась, и в сарай входил Федя.

— Здравствуй, Мишка! Здравствуй, мой лохматый!

Федя приносил еду, и после завтрака начинался веселый день с Федей.

Первое время Мишка знал только типографский двор. Но и здесь для него было много интересного: таинственные сырые закоулки, где земля пахнет грибами, странная ржавеющая машина — когда смеркалось, медведь нарочно принимал ее за сильного зверя, своего противника, и с грозным рычанием нападал на нее.

Во дворе ровными штабелями были сложены пахучие березовые дрова, и между ними медведь с Федей играли в прятки. Этой игре Мишку научил Федя. Правда, медведю ничего не стоило найти мальчика — он всюду чувствовал его привычный добрый запах. И все-таки это была интересная, увлекательная игра — особенно нравилось Мишке прятаться от Феди. Правда, он всегда залезал в одно и то же место — под свою подстилку в сарае. При этом под подстилкой умещались только голова и передние лапы; все остальное торчало наружу.

— Ты все-таки немного бестолковый, — говорил Федя медведю.

В ответ Мишка радостно фыркал.

В этот день Федя пришел к нему, когда солнечные лучи грели газетные кипы, а в газетах яростно возились мыши.

— Пошли! — сказал Федя. — Тебя хотят поглядеть печатники.

Первый раз Мишка поднялся по крутой лестнице и очутился в длинном темном коридоре. Здесь пахло так пронзительно и гадко, что медведь начал чихать.

— Ничего, Мишка, — сказал Федя, — привыкай. Ты же в типографии.

И они вошли в тесную и уже совсем темную комнату. Здесь горели керосиновые лампы, узкие окна были в копоти. Было тут много непонятных машин, шума, много веселых незнакомых людей, которые обступили медведя.

Все было непривычно и пугало: и новые запахи, и машины, и люди. Поэтому Мишка потеснее прижался к Феде и фыркнул: «Куда это я попал? Подозрительное место».

А люди, чумазые, в черной краске, смеялись, говорили медведю что-то дружеское.

— Да ты не бойся, чудак! — Федя трепал его по загривку. — Здесь все свои.

И тогда, немного успокоившись, медведь увидел человека в замасленном фартуке, который крутил странное большое колесо; колесо стрекотало.

Жаром облилось Мишкино сердце — он ярко вспомнил Марфу, свою комнату в барской усадьбе… И вспомнил он веселую прялку.

Медведь подошел к машине с колесом, оттолкнул рабочего, крякнул для смелости и…

Закрутилось, застрекотало колесо в Мишкиных лапах, радостно стало медведю и, если бы он был человеком, наверно, просто захохотал бы от удовольствия.

Умолкли вокруг люди, изумленно смотрели на медведя и подкладывали какие-то белые листы под черную доску, которая поднималась при каждом повороте колеса.

Устал слегка медведь и тогда повернулся к людям, встал на задние лапы и протянул к ним правую переднюю.

— Есть просит, — объяснял Федя.

Медведю давали поесть у кого что было: кто ломоть хлеба, кто соленый огурец. Подкрепившись, Мишка опять брался за ручку станка.

— Чудеса! — изумлялись печатники. — Вот тебе и помещичья забава! Гляди, как на революцию работает.

Так медведь стал Мишкой-печатником, и вопрос о том, что его нужно куда-то отдавать, отпал сам собой.