Франтишек Непил - Я, пёс Барик

Причин для крика много: например, я верчусь под ногами. Я убираюсь в сторонку. Тогда он вспоминает про муравьев. Понастроили муравейников, недолго об них и косу зазубрить. И будет не коса, а пила. А зачем ему пила? Потом хозяин ругает комаров. Кусаются. Потом ему становится жарко. А язык высунуть он не может — стесняется. Людям нельзя бегать, высунув язык, когда им жарко. Им это всё равно не поможет. Не то что нам, собакам. Потом у моего хозяина коса на камень находит. И тогда достаётся всем. Но больше всего крику перед самым обедом. Наверное, он от голода кричит. Всё ему не так. Но только хозяйка скажет: «Обедать», хозяин тут же становится добрым. Я, между прочим, тоже от обеда никогда не отказываюсь. Хозяин шагает к дому, я плетусь следом. «Ну, — думаю, — самый страшный крик уже позади! И вдруг — можете себе представить! — я замечаю на дорожке веретеницу, или, как её ещё называют, медяницу. Всё пропало! Самый страшный крик, оказывается, впереди. Целую неделю стояла жара, а тут, надо же, из своей норы вылезла эта самая веретеница! А это значит — тут я готов дать хвост на отсечение — польёт дождь! Непременно! И у моего хозяина промокнет сено. Значит, будет дождь, и гром, и молния! Громы и молнии будет метать мой хозяин. От злости. Мне в таких случаях лучше уносить ноги. Подобру-поздорову.

Веретениц люди знают, понимают, что они существа безвредные. Но тот, кто малость трусоват, бежит от них, словно увидел ядовитую змею. А она всего-то с мой хвост росточком и тощая, как куриная косточка. Зато цветом удалась! Бронзовая. И все-то она заранее знает: и когда заморозки начнутся, и когда дожди польют или жаркие дни наступят. Перед морозами она забивается в нору и спит там всю зиму. Норы у веретениц большие, и спят там двадцать, а то и тридцать веретениц. Спят спокойно, не вертятся. Соблюдают правила общежития.

Веретениц развелось бы на земле тьма-тьмущая. Ведь каждая веретеница откладывает по две дюжины яичек! Если б, конечно, никто их не трогал. Живут они — те, которые уцелели, — долго. Дольше, чем мы, собаки, раза в три. Они народ беззаботный и спокойный, а всем известно, что заботы и суета сокращают жизнь.

Но веретеницам тоже завидовать нечего. Каждый, кому не лень, так и норовит слопать её на завтрак. Или на ужин. Даже обыкновенная курица. Но вернёмся к сенокосу. Идём вместе с хозяином с работы, а на дорожке лежит веретеница. Я её увидал, расстроился и спрашиваю:

— Ты что же это вылезла? Значит, ждать дождя?

А она отвечает:

— Ждите. К вечеру. Теперь всю неделю будет лить. Без передышки. Я это давно чувствую.

— Ты что, — обозлился я, — не знаешь, как мой хозяин из себя выходит, если в сенокос дождь идёт? Не могла в своей норе подождать, пока он сено высушит?

— Кабы могла, то не стала бы вылезать, — обиделась веретеница. — Ты ведь не можешь в своей конуре усидеть, если чуешь почтальона? Или трубочиста? Вот и я перед дождём обязательно из норы выползаю.

Пришлось согласиться. Я пообедал и собрался было вздремнуть, вдруг слышу, кто-то топает. Я выскакиваю из будки, и что я вижу?! Бедняжка веретеница что есть мочи удирает, а за ней несётся соседский кот! Впрочем, какой там кот, недопёсок, а если точнее — недокоток. Цап! — и уже держит лапой!

— Бррысь! — кричу. — Отпусти сейчас же! Не то я тебя разорву!

Я пришёл в такую ярость, будто я вовсе не Барик, а по крайней мере дог — наш собачий великан.

А моя подружка веретеница вдруг захихикала:

— Хихи-хаха!

— Что это тебя разбирает? — обозлился я. — Ведь он тебе хвост оторвал!

— Хихи-хаха-ха! — не унимается она. — В том-то всё и дело, что у нас хвосты отламываются и опять вырастают. Так нас природа создала: схватит кто-нибудь за хвостик, мы его в зубах злодея оставим, а сами удерём. Что нам хвост? Он у нас новый вырастет. Лучше старого. Вот какие мы хитрые.

— Хороша хитрость! — ужаснулся я. — Когда мне хвост прищемят, я ору, будто меня режут, а тебе совсем оторвали — и ты ещё радуешься. Ну и чудаки вы, змеи!

— А мы вовсе не змеи. Мы из семейства ящериц. У всех ящериц новые хвосты вырастают. Заведи и ты себе такой хвост, дольше жить будешь.

— Нет уж. Что-то не хочется. Нам хвост нужен. Мы им виляем туда-сюда, туда-сюда, когда друга видим. Как, по-твоему, головой мне, что ли, вертеть, когда хозяина встречу? У меня для этого хвост есть!

Тут как раз из дому вышел мой хозяин. Он обтёр жир с подбородка и поправил одеяло под мышкой. Ясно! Идёт вздремнуть после обеда.