В. Киселев - Месяц в Артеке

Вот именно, начался Шекспир, который жизнь! Рецептер оказался общим их любимчиком. После «Десятиклассников» они тараторили уже взахлеб, перебивая друг друга.

И еще Алик нацарапал ей на щебенке «IМР», знак на камне, оставленный римлянами у Каспия, в Кобыстане. Он сообщил и перевод всей надписи:

«ЛЕГИОН XII „МОЛНИЕНОСНЫЙ“

ИМПЕРАТОРА (ЭТОТ САМЫЙ IМР) ДОМИЦИАНА

ЦЕЗАРЯ ГЕРМАНИКА».

— Да, ты стала зависимой, — заключила Ольга тоном человека с опытом. — Знаешь, я открыла, что любовь, как и холера, имеет свои стадии. Ну, не открыла, а проследила, скажем, на примере… Ростовой и еще Карениной. Первое — это впечатление при встрече. Разумеется, оценка, увлечение, и всякие дразнилки, флирт. А потом уже всякого рода чувства, сперва влюбленность, а затем любовь и страсть. У тебя начальная стадия, до чувства далеко. Бывает любовь с первого взгляда, но у тебя — ничего подобного. Все может и пройти, тем более, что ты имеешь отвлекающее средство, двигаешь искусство, — все в таком духе.

Само собой выходило, что Ольга находится где-то на последней стадии. Ведь общаться теперь подруга была способна только в бесконечных разговорах о грядущем дне разлуки с Марком. Не с Артеком — с Марком! Переживет ли она отъезд или не сумеет? Какими будут последние минуты? Секунды? Посмотрит ли она ему прямо в глаза и пожмет ли пальцы? А может, при отъезде артековцы целуются с вожатыми? Наверно, были и такие случаи. Об этом следует узнать…

— Ах, Надька, Надька, какая ты счастливица! Живешь в одном с ним городе! И можешь в любой час его увидеть и услышать! Поговорить по телефону! А я?! Ну почему, почему так получается, что я должна мучиться у черта на куличках?

Прошла ночь, и перед зарядкой Ольга спросила: — Как спалось?

— Славно, — ответила она подруге, не чувствуя подтекста.

— Вот видишь, я права, — ты на первой стадии…

Начало августа — и начало прощания со слетом. Сплошной калейдоскоп, окрошка и фантасмагория. Ребята перестали спать. Когда Марк удалялся в свой Гурзуф, мальчишки угрями выскальзывали из постелей, выползали в окна, заполняли ближний бассейн. Гогу на пляж не допускали и днем: от него разило керосином. Гога стал главной жертвой общей мании величия. Даже в пресс-центре опрокидывали стулья и под сиденьями писали: «Клепко С. из Полтавы (или „Чуркин-Муркин“) 2-го (или 3-го, 4-го) августа 67 г.», и тому подобное. Но Гога побил все рекорды. Он сбегал на стройку нового корпуса, приволок оттуда банку с краской и на торце «Фиалки», укрытом сплошными зарослями, вывел метрового «Челибадзе» и такую дату, какую не смогли бы скрыть и вековые лавры. Гоге пришлось отмывать корпус керосином. Он оттирал свое творчество под восторженные клики всех праведных. Лёська ликовала:

— Это тебе за Кука! Эта мука тебе за Кука! Тут Гога оказался действительно на высоте: — Аи, аи, Лёсик, это не-ка-ра-си-во! Не забывай, что мы республики-друзья, вместе соревнуемся. Иди, помоги!..

Закрытие слета прошло, несмотря ни на что, торжественно. Правда, Юрий Алексеевич уже уехал, и знамя слета не поднималось, а опускалось. Но все равно звучало: — Равнение на флаг! — и все остальное было так привычно, в шеренгах они по-прежнему ощущали локти друг друга. Впереди, как и всегда, шагали их вожатые.

На стадионе ее отыскала бойкая артековка, почернелая, как Руди, в очках. В подросшей вострушке Макарову она едва узнала. «Вот видишь, выполняю обещание, свиделись», — протараторила Иришка и увела ее в свой «Горный»; там собирались делегаты-москвичи, запечатлеть себя на память. Пока допрыгали до «Алмазной», поболтали по душам; впрочем, она все больше слушала. Узнала, что Макарова возглавляла штаб отряда, а Рафик вознесся еще выше, попал в совет дружины. А вот Даня… Даня прибавил еще четыре килограмма. Иришка рассказала про забавное: — Вчера, во время «Зарницы», двух девиц направили в «секрет», следить за противником; велели замаскироваться «по всем правилам военной тайны». Сражение отряд «Алмазной» проиграл, и проиграл с потерями: разведчицы исчезли. Пропали без вести. Их не могли обнаружить до самого отбоя. Напарницы залезли в дебри и решили не поддаваться ни на какие вражеские провокации. Врага не высмотрели, но и себя не выдали. Так в «секрете» до ночи и сидели. — Слушая Иришку, она сама вдруг, того не ожидая, тепло и щемяще вспомнила исчезнувшего после футбола Алика, грушу в компоте, первую прогулку…

На снимке делегации она вышла крайней справа, в первом ряду; группа сфотографировалась у дороги, на подпорной стенке.