Александр Аронов - Цирк приехал!

Старик директор, помещенный на отдельной фотографии, был в чалме и во фраке. «Али-Индус! Факир, гипнотизер, доктор черной и белой магии» — было написано под фотографией.

Весело скалили зубы выстроившиеся в один ряд со скрещенными на груди руками четыре «черта».

— Ой, ребята, на снимке-то кто! Глядите! — изумилась Римма.

С фотографии, помещенной в самом низу, ребятам улыбалось лицо новичка. На Сандро красовался цилиндр и накидка. Во рту дымилась длинная сигара. А подпись была такая: «Человек-загадка, человек-феномен, чудо двадцатого века САНДРО ТА-ТЕШ!»

— Вот те на! — свистнул Павлик Асиновский.

— А он не Татешем назвался, а Татешкелиани, — сказал Валька Кадулин.

— Сокращенно будет Татеш. Псевдоним, — разъяснил Павлик. — Как Вирфикс.

— А что такое феномен?

— Исключительный, сверхъестественный человек.

— Что же в нем такого исключительного? — спросила Нина.

— Все! — сказала Римма. — Я сразу почувствовала! Ромка помрачнел. Павлик Асиновский предположил:

— Он гипнотизер, наверное. Помните, как он быстро в уме задачку решил? Подобный номер делал гипнотизер. Ему давали расческу, и он сразу угадывал, сколько в ней зубьев. Потом на доске зрители писали столбиком многозначные цифры, крутили вокруг оси доску, а гипнотизер, пока она крутилась, мгновенно ответ подытоживал. И ещё, конечно, мысли угадывал.

— И ты думаешь, что и новичок мысли угадывает? — спросила Римма.

— Если он феномен-гипнотизер, то, конечно, угадывает!

— Ну да, угадывает! — усомнился Борька. — Если бы угадывал, так в окошко бы выпрыгнул и в «темную» не попал.

— Завтра все узнаем! — сказал Влас. Но Сандро в школу не явился.

Встав пораньше, Ромка отправился к Петьке Бурлаченко, которого решил окончательно запугать. Его ожидала приятная новость.

За штатив я тебе деньги отдам, я человек благородный, — сказал Петька, — но больше у вас в школе учиться не буду. В другую перехожу.

— Правильно! — обрадовался Ромка. — А то убьют и спасибо не скажут. Неблагодарные люди. Меня вчера заподозрили, что я тебя спас. Тоже чуть не убили. Мало я с тебя запросил. Честно скажу. Мало! Из карапета-то шашлык сделали.

Жирного Петьку передернуло.

— Как же ты в другую школу решился перейти?

— Неохота учиться со всякой шпаной. Противно. Юные негодяи помолчали. Ромка сказал:

— Мне тоже противно, но что поделаешь? Приходится терпеть. Ну, так насчет штатива не забудь. Я загляну на днях. А насчет тебя скажу, что ты с родителями в Америку уехал.

— Не поверят. Ты лучше скажи, что ко мне приехал старший брат. Моряк. И, если кто меня тронет, плохо будет. Скажи, что он чемпион по боксу.

Успокоенный Ромка помчался в школу.

Петька соврал Ромке, что сам решил сменить школу. Это посоветовал вчера вечером Аркадий Викентьевич, чтобы не поднялся шум из-за подарка. Аркадий Викентьевич взялся оформить перевод. Родители охотно с ним согласились.

После уроков в пионерской комнате состоялось обсуждение письма Крупской. Ребята постановили немедленно отправиться в цирк, разыскать новичка и от имени всей группы принести ему извинения. Делегатами избрали пятерых: Власа, Нину, Римму, Борьку и Павлика.

Ещё издали показались между деревьями две высокие цирковые мачты. Ребята вошли в сад.

На каркас циркового барабана натянули брезент, но крыши ещё не было. Ветер хлопал брезентом, мачты качались, и было боязно за прилепившихся к ним двух смельчаков. В первом ребята тут же узнали клоуна и главного «черта» дядю Доната. Он был босой, без пиджака.

«Черти» возились с тросом, идущим из центра барабана через блок, висевший на перекладине между мачтами. Сделав что-то с креплениями, босоногие «черти» ловко и быстро соскользнули по мачтам внутрь барабана. Вскоре из него появилась остроконечная брезентовая крыша. Она поднималась вверх к перекладине.

— Раз, два — взяли! — кричали артисты, тянущие за трос снизу.

Крыша дошла до перекладины и остановилась. Из цирка вышел бородатый.

— Нам бы Татешкелиани или Василия Тихоновича…

— Шурку не видел. А что за Василий Тихонович?

— Лилипут.

— Васька, что ли? — догадался бородач; — Пройдите в цирк. Не все, конечно! Он на манеже, кажется.

— Идите вы, — решил Влас, передав Нине и Борьке тетрадки и учебники Сандро. — Мы будем ждать вон на той скамейке.