Михаил Соловьев - Переход

ТТ на тренчике – тоже не винтовка. Зачем только ремешок этот? Но Николай заставил. Может, и верно: выпадет – не заметишь, а он так «машинке» потеряться не даст…

Подошел к звериной тропе. Место нехоженое. Смотри под ноги, головы не поднимай – неровён час… Аккуратность никому еще не вредила.

Тропа в гору повернула.

Отвесная скала слева резким откосом пошла, но подняться можно, хоть и крутовато, – градусов двадцать пять – тридцать и стланик кедровый.

Какой же заразой он оказался!

Юрка первый раз на такой сплошной ковер попал! Вроде и гнется кедр, а силы в нем, даже побежденном, – ух! Того и гляди, назад отбросит – полетишь-закувыркаешься!

Тут, на беду, горелый пошел, жесткий, как железо. Можно и ногу пропороть.

Тяжело шагалось, а сколько еще пути?

Ни впереди ничего не видно, ни сзади, только наверху вечно синее небо повисло, да солнце первыми лучами тело и спину прижигает.

Лишь фора по времени и успокаивает: можно не суетиться.

Разборчиво ступает Юрка – шаги выверяет, на часы не смотрит. Сколько времени ползет, угадать не пытается, – жалкий червячок на «приветливом» склоне.

А троица только-только проснулась и по сторонам разбежалась.

Кто зубы чистит, кто едой занялся, а кто палатку собирает-пакует. Хорошо, с вечера в термос чаю налили – греть не надо. Бутерброды. Кружки с парящим напитком темного цвета – радость утренняя и последние минуты перед марафоном.

«Дойти бы… – прикидывает силы Петрович. – Ваня сказал, крутизна немалая – с отметки 1217 на 1858 карабкаться. Это ж только по карте гулять легко. На самом деле больше на склоне пролежишь».

Разобрали-упаковали и вещи. Собрали-закопали мусор. Пошли.

Хорошо отдохнули, а ноги гудят (не городские нагрузки – все тело работает). Ни одного шага, как по асфальту, – кочки, да ямки, да стланик кедровый.

Как в гору начали подниматься, совсем завязли.

Ване с Анной Иосифовной ничего – легкие они, а Петрович только и делает, что на спину падает и дух переводит, глядя в пронзительно синее небо.

Но вперед-таки понемногу продвигались.

Рытый не отпускает – в спину беспокойством дышит.

Что за место такое? Недаром не ходят сюда да легенды с небылицами плетут. Следов человека нет – одни звериные.

Лежит на спине Петрович и боковым зрением лоскуток странный видит на обломке стланика горелого. Повернулся, руку протянул, снял аккуратно.

Подумал: «Странно: цвет зеленый. На камуфляж похоже. Висит недавно: ни поблек, ни выцвел. Будто вчера-сегодня на ветку нацепили. Так, может, и неуютно оттого, что ведут нас? – Он присел. – Или впереди команда какая идет, что письмецо голубиное, как и мы, прочла. Ну-ну, поглядим».

Лоскуток зеленый в спичечный коробок спрятал и дальше карабкается, следы смотрит, но нет ничего пока.

А на плато солнце нещадно жжется – сильнее летнего.

«По-черноморски греет! Хоть загорай!» – оценил Юрка.

Обманываться видимой удачей и возможностью остановиться-отдохнуть нельзя.

Укрыться негде: карликовая березка кругом и ничего больше, а еще жертвенник искать.

Чует: в спину противник дышит, но придут не все разом – растянутся на склоне.

«Первым пацан явится, – рассуждал Юрка, – хоть и молодой, но опытный – сразу видно. Снарягу альпинистскую тащит. После завалится на ковер из податливой березки женщина».

Сам-то он прилечь не мог. Следов и так оставил на склоне немало, а вот заметят ли? – вопрос.

Первый переход вроде гладко прошел. Побежал открытыми участками, старался ничего не мять. По камням запрыгал, аки козел горный.

Нога чуток беспокоит: ободрался при падении да камуфляж порвал. Надо забинтовать по штанам, а то зажрут – здесь полигон для комаров! Хотя кровососов пока не видно и мошка в глаза не лезет.

Накомарник Юрка снял еще на склоне и упаковал – надеялся, не понадобится. Фора часа три, и, похоже, все идет как надо. По стланику сильно не побегаешь, а он этот участок уже проскочил.

Гора, о которой начальник инструктировал, приближается. Оказалась чуток выше остальных. Да, собственно, и не горы это, а холмы скорее. Местами зеленью поросли, стоят в беспорядке.

Вот там возле холмов Юрка нечто рукотворное [39] Имеется в виду жертвенник. См. карту № 3 (с. 86). и заметил. Подошел.

Угловатые и плоско отесанные камни наподобие усеченной пирамиды ярко выделялись белым цветом на серо-зеленом фоне.

Вокруг метра на три растительности нет. Наверно, поэтому и в глаза сразу бросилось.

Оставил Юрка сидор на краю проплешины и пошел не спеша.