Ирина Дегтярева - Степной ветер

– Ты идешь? – Отец сел за руль, но оставил дверцу открытой.

– Ты сам куришь! Я у тебя сигареты в машине нашел!

Отец покраснел и захлопнул дверцу. Мишка выждал минут десять и начал приближаться к машине крадучись, словно отец вот-вот выскочит и бросится за ним.

– Пап… – Мишка стукнул в стекло.

– Садись! – не оборачиваясь, велел Петр Михайлович. – Чтобы это было в первый и последний раз! Курение – дурная привычка. Отвыкнуть очень тяжело. Меня вот до сих пор иногда тянет покурить. Не смей больше!

– Я и не собираюсь, – спрятавшись за спинку сиденья, пробормотал Мишка. – И деду сказал, а он меня выдал, хотя обещал тебе не говорить…

Всю обратную дорогу они молчали. Дома отец усадил Мишку за учебники, а сам убежал на конезавод, досадуя, что из-за сегодняшних пустых хлопот отвлекся от работы.

Потапыч вбил два больших гвоздя в стену над письменным столом. Поверх гвоздей уложил старинный нож – свою ценную находку. «Если захочешь, всегда можно клад найти», – уверился Мишка, потирая пальцы, ушибленные молотком.

Он благополучно уснул за учебниками и проснулся, только когда отец хлопнул дверью на террасе, вернувшись к ужину.

– Думал завтра тебя засадить за английский, – улыбнулся он. – Да, видно, не судьба. Павел с Сашкой приезжают. С утра поедем встречать их на вокзал. Ложись сегодня пораньше.

Мишка не мог долго уснуть от предвкушения встречи с братом. То и дело перед его мысленным взором возникало задорное лицо Сашки, его гибкая подвижная фигура, и Потапыч улыбался. Так, улыбаясь, и уснул.

Как ни торопились, к московскому поезду опоздали. По пути им встретилось коровье стадо и перегородило дорогу. Коровы, облепленные слепнями и мухами, обмахивались хвостами, мычали и стремились к Дону, куда их вел пастух, сутулый, вялый от степной жары дядька с лохматым, растрепанным на конце кнутом, волочившимся по мягкой дорожной пыли.

– Пап, быстрее, быстрее! – ёрзал на заднем сиденье Мишка.

– Ну что я сделаю? – хлопнул по рулю отец. – Не давить же коров. Успеем.

Затем, лихо домчавшись до города, они побежали по перрону, поглядывая на часы, но еще издалека увидели дядю Пашу и Сашку, который нетерпеливо крутил коротко стриженной головой.

– Ну где вы так долго? – сердито спросил Сашка, уворачиваясь от дядиных объятий.

– Сашка-то как вырос! – заметил Петр Михайлович, ущипнув отбивающегося племянника за плечо и обнявшись с братом.

– Да? – удивился дядя Паша. – А по-моему, такой же. Главное, чтобы он в весе не прибавил. Я его прибью, честное слово! – Дядя взъерошил Мишке волосы.

– За что? – испугался Потапыч.

– Если объедаться теткиной стряпней будет – вот за что!

Мишка с непониманием взглянул на брата, тот рассмеялся, повесив на Потапыча свою тяжелую сумку.

– Я же верхний, ведь я тебе объяснял. Забыл ты, что ли?

– А почему есть-то нельзя? – шепнул Мишка.

– Ну и болван ты, братец! – насмешливо сказал Сашка. – Я у папки стою на голове, плечах, руках, ему подкидывать меня приходится, ведь он нижний в нашем номере пластической акробатики. Как думаешь, ему будет легко меня кидать, если я стану толстым и неповоротливым? Он себе пуп надорвет. Мне, наоборот, пару килограммов надо скинуть.

Они шли к машине и разговаривали. Взрослые чуть впереди, мальчишки сзади. Потапыч окинул брата взглядом.

– Да ты худой, как скелет, – ветром сдуть может. Тетя Вера начнет тебя откармливать.

– Мечтать не вредно… – вздохнул Сашка, покосившись на крепкую спину отца. – Он мне за каждый лишний грамм головомойки устраивает.

– Как это – пластическая акробатика? Я так ни разу и не видел вашего выступления. Вы хоть бы нам дома показали, в саду, как и что и с чем ее едят.

– На работе надоедает, а тут еще в отпуске выступать. Нет уж! Сколько раз с отцом звали тебя к нам в гости, в разгар сезона. Насмотрелся бы до отвала. Почему не едешь? Неужели не надоело под своим жасмином сидеть? Ведь никуда дальше деда Мирона не вылезаешь! Боишься, что ли? Как мы на море поедем? У меня иногда ощущение, что ты собственной тени боишься.

– Ничего я не боюсь. Просто я домосед… Погоди, какое море?

– Ты разве не знаешь? Дядя Петя тебе не говорил? Мы побудем у вас немного, а потом все вместе на его машине отправимся на море.

– Да ну?! – обрадовался Потапыч, но тут же сник. – Он меня не возьмет. Я по английскому на лето остался. Папка сказал, никакого моря мне не будет.