Сфинкс - Паутина

Джеймс повернулся — из гущи листвы выступил олень. Сохатый. Его рога отражали луну, словно были хрустальными. Он легко подбежал к лани, встал рядом, взглянул на Джеймса.

Потом появился пес. Бродяга. С синими, задорными глазами. Казалось, что он безмерно счастлив. Он слегка укусил за заднюю ногу оленя, вызвав недовольное покачивание рогами. Он потерся о бок лани, весело подмигивая. Он был рад, он был полон радости.

Волк, как всегда, пришел последним. Лунатик. Он шел мерно, медленно, устало неся свою седую голову. Но и он был доволен, желтые человеческие глаза блестели, в них купалась полная луна. Волк сел у ног лани и тоже посмотрел на Джеймса. Спокойно. Тепло. Умиротворенно.

Джеймс хотел до них дотронуться. Но не мог. Тогда он заговорил: «Сохатый…». И был услышан. Олень чуть наклонил голову, рога засеребрились. Он сделал шаг вперед, стук копыта отдался тихой радостью в сердце Джеймса. Он протянул руку, надеясь коснуться влажного носа, но странно — рука прошла сквозь оленя. Но Сохатый улыбался. Значит, так и должно быть? Значит, они лишь воображение, лишь тени…

«Бродяга». Пес подпрыгнул, хвост его весело рассекал воздух. Синие глаза смеялись. Как жаль, что этой пушистой шерсти нельзя коснуться.

«Лунатик». Волк опустился на передние лапы, устало поведя головой. Конечно, нелегко быть оборотнем. Нелегко быть им и после смерти.

Тени. Воспоминания. Но они приходили, они жили в нем, как эхо. Как эхо чужой жизни. И как отклик его собственной.

Он знал, почему они пришли, почему они радуются. Знал — и тоже радовался. Отец спасен, Ксения и Гермиона справились.

Джеймс сел на траву, совершенно четко понимая, что это лишь сон. Звери тоже опустились на склоне, пес помахивал хвостом. А Джеймс смотрел в лучистые глаза лани. Было спокойно, тихо, тепло. Это были друзья, которых можно не бояться. Он спал и чувствовал, как набирается сил, как ему становится спокойнее.

Сколько прошло времени: наверное, пара минут, но казалось, что часы. Пес вздрогнул и поднялся, оглядываясь. Волк же вскочил и тут же помчался куда-то в заросли. Олень резко повернулся, готовый защищать лань и, наверное, Джеймса. Только лань все еще смотрела на парня, взглядом говоря — все будет хорошо. Возникший страх и всколыхнувшаяся тревога постепенно уходили.

Джеймс вздрогнул, просыпаясь, когда олень стукнул копытами о землю.

Он открыл глаза и сразу же посмотрел на Ксению — она спала. За окном был день, неяркое солнце заглядывало краем за занавеску. Наверное, весь выпавший ночью снег растаял.

Джеймс потер руками лицо. Он понял — опять должно что-то произойти. Что-то, что так напугало и насторожило его друзей из снов. Они никогда не разводили панику по пустякам. Что? Опять оборотни? Скорее всего. Тем более что тени родителей отца так взволновались. Но с отцом ничего не случится, Джеймс был уверен. Не может случиться после всего, что уже произошло! Не может случиться, когда лань смотрит так спокойно, с такой надеждой, что теперь жила в сердце Джеймса.

— Джим…

Он вздрогнул и взглянул на Ксению. Она чуть улыбалась ему.

— Ты почему не спишь? — прошептал он, беря ее за руку и чуть подаваясь вперед. — Мадам Помфри сказала, что ты будешь спать еще несколько дней…

— И ты бы все это время был тут? Без сна и еды? — так же тихо спросила она, устало прикрывая глаза. — Джеймс, ты выглядишь ужасно. Наверное, еще хуже, чем я…

— Конечно, хуже, — фыркнул он, поглаживая ее прохладную ладонь, — ты всегда самая красивая…

— Наглый обманщик, — мягко ответила она. Ресницы дрогнули, но она не открыла глаз.

— Спи, не разговаривай…

— Тогда ты… перестань сам… во сне… разговаривать, — фраза девушке далась нелегко. — И… с твоим отцом… он… вывел ее…

— Что? — не понял Джеймс, но Ксения лишь устало покачала головой. Внешне в ней ничего не изменилось, возможно, она все же не утратила свой дар, со слабой надеждой думал он, поглаживая ее пальцы. Чувствует ли она, что изменилась?

Он поцеловал ее руку, прошептав:

— У тебя все получилось. Спи.

Она вздохнула, чуть двинувшись, и уснула. Он же снова стал смотреть на ее лицо, ни о чем не думая, ничего не загадывая.

— Поттер, уйдите, наконец, отсюда, — вырвал его из дремы негромкий голос за спиной. Рука потянула его за плечо от кровати.

Странно, но это была профессор МакГонагалл. Джеймс поднялся на ноги, пытаясь привести в норму свою одежду.

— Простите, профессор…

Она лишь сердито поджала губы и махнула рукой: