Сфинкс - Паутина

Он привалился плечом к перилам, прикрывая глаза, словно они у него болели от света.

— Что слышно об оборотнях?

Гарри пожал плечами, не открывая глаз:

— Говорят, они затаились. Опять что-то готовят…

Люпин кивнул:

— Ты собираешься накрывать дома заклятием Хранителя Тайны?

Гарри покачал головой:

— Разве это поможет? Нам уже известен пример действия этого заклятия… Если мои враги решат до меня добраться, они найдут способ…

Тедди нахмурился, а Гарри взглянул на него спокойными глазами:

— Я устал прятаться, я устал бояться. Знаешь, мне уже хочется, чтобы они меня поймали. Я готов принять бой, я готов сражаться со своими врагами. Хватит прятаться, хватит бояться — за себя и за своих родных.

— Гарри… — неверяще проговорил Люпин, повернувшись к крестному. — Они не пощадят тебя, им неведома честь, прощение… Это просто самоубийство.

— Нет, Тедди, это просто принятие того, что все равно рано или поздно случится, — Гарри встал, запахивая плед. — Альбус, пойдем в дом.

Мальчик побежал к отцу, стряхивая с себя снег и улыбаясь. Они втроем вошли в теплую гостиную. Тедди обратил внимание, что Гарри двигается медленно, несмело. Он действительно был слаб, словно после долгой и тяжелой болезни.

— Чур я готовлю тосты! — Ал скинул варежки и шапку, снял куртку, бросив все на пол посреди гостиной, и помчался на кухню. Гарри усмехнулся, достал свою палочку и зажег в камине огонь, видимо, чтобы согреться. Он не снял с плеч плед и так прошел вслед за Альбусом на кухню.

На столе лежали в беспорядке карандаши и рисунки Ала. Тедди взял один из листов и улыбнулся: мальчик научился пользоваться волшебными мелками. Фигурки на картинке двигались.

— Черт… — Люпин даже сел, понимая, на что он смотрит. Вот Гарри Поттер с вытянутой палочкой. Сбоку — что-то, похожее на «Нору». А на земле перед аккуратно вырисованной фигуркой крестного — наполовину собака, наполовину человек с желтыми глазами. На кончике палочки Гарри — зеленый огонек.

Люпин нашел взглядом огрызок зеленого карандаша — он закончился, наверное, именно на этом рисунке.

— Привет, Тед.

Он поднял глаза — по лестнице спускалась, держась за перила, сонная Гермиона.

— Привет, — Люпин отложил рисунок и поднялся. — Ты как себя чувствуешь? Такая бледная…

— Все нормально, — она приняла с благодарностью его руку, когда Тедди помог ей спуститься.

— Да уж, я даже почти поверил, — Люпин видел искусанные губы Гермионы. — Что тут происходит? Гарри тоже выглядит так, будто долго и тяжело болел…

Гермиона слабо улыбнулась:

— Где он?

— На кухне — готовят с Альбусом завтрак.

Она кивнула и, наверное, собиралась пойти туда, но тут в дверях появился сам Гарри. Люпин видел, как встретились их с Гермионой взгляды, как дрогнули ее сжатые руки. Плед упал с плеч Гарри. И они просто смотрели друг на друга. Тедди почувствовал себя лишним, но боялся двинуться, чтобы не привлечь к себе внимания.

— Тосты готовы, па! — влетел в гостиную Альбус, облаченный в длинный фартук Гермионы, который волочился по полу, на руках — прихватки-варежки.

Гарри погладил мальчика по голове, но взгляда от Гермионы не отвел.

— Ал, а у тебя есть что-нибудь шоколадное? — Люпин шагнул к мальчику. Тот кивнул и пошаркал на кухню. Тедди пошел за ним, оставляя Гарри и Гермиону наедине. Неизвестно, что тут произошло, но что-то хорошее, судя по тому, каким сегодня был Гарри и как на него смотрела Гермиона.

— Ал, а что это ты там изобразил на картинке? Папу и какого-то странного человека… — Люпин сел за стол, глядя, как Альбус достает из шкафчика коробку с шоколадными лягушками.

— Вот, бери, только, правда, тут всего две осталось… — мальчик положил коробку на стол и снял свои нелепые варежки. — Это я нарисовал, как папа сражается с теми, кто убил маму…

Люпин даже не знал, что ответить. Если добрый и милый мальчик начинает рисовать сцены расправы над врагами отца — это уже настораживает.

— Альбус, почему именно это?

Он мягко улыбнулся, залезая на высокий табурет:

— Потому что папа так хотел…

— В смысле?

Мальчик лишь пожал плечами, запуская руку в вазу с драже Берти Ботс.

— Просто папа так хотел.

Люпин покачал головой, совершенно переставая понимать, что происходит в этом доме.

— Ладно, давай, Ал, свои тосты, я бы не отказался от завтрака.

Они опять были в больничном крыле. Что-то зачастили они в этом году в эти не сильно приятные стены.