Сфинкс - Паутина

Комната в Хогвартсе. Девушка и мальчик в крови и с ужасом в глазах. «Кто-то заставил его ее избить, а потом мучил мальчика Круцио». И боль — застарелая боль. Кладбище. Могилы. Мертвый Седрик. И боль — страшная, выжигающая все, рвота, огонь внутри, раскалывающаяся голова… И красные глаза… И зеленый луч… И могила Люпина, над которой он кричал…

— Гарри, Гарри! — кто-то тряс его за плечи, вырывая из этого повторяющегося уже пять ночей сна. Он услышал свой крик, еще не угасший в темной комнате, и почувствовал слезы на щеках. И кто-то бережно обнимал его, успокаивая, гладя по голове.

Никто и никогда так не вырывал его из снов, из его вечных кошмаров. Их так давно не было. А сейчас — бережные руки, которые заслонили его от кошмара. Так никогда не было в его жизни. Не было рук, которые бы вырывали Гарри Поттера из тех ужасных снов, что мучили его на протяжении долгих лет.

Он плакал, уткнувшись в теплое плечо, руки гладили его по голове.

— Гарри, все прошло, это лишь сон.

Гермиона. Это ее мягкие ладони. Ее успокаивающее тепло. Ее голос.

— Гарри, все хорошо. Прошлого нет, слышишь? Прошлого больше нет. Ты свободен, ты давно свободен, — шептала она, прижимая к себе его чуть дрожащее тело. — Прошлого нет. Оно уйдет, оно оставит тебя. Только ты сам должен отпустить его… Гарри, милый, ты слышишь? Прошлого нет… Теперь нет. Ты можешь быть собой, тебе не нужно больше притворяться… Они пытались сделать тебя другим, но ты же не поддался. Ты остался собой… Помнишь того мальчика со сломанными очками, что в поезде радовался сладостям? Ты потратил кучу денег только для того, чтобы поделиться сладостями с другими… Помнишь, ты сам рассказывал?

Гарри кивнул, находя успокоение в ее объятиях, в ее словах, в ее воспоминаниях. Она, оказывается, хранила то, что он давно не помнил. Она хранила его самого — до того, как он стал Мальчиком, Который Выжил. В те моменты, когда он не был этим Мальчиком.

— Помнишь, что ты видел в зеркале Еиналеж? Помнишь? Не славу, не героические подвиги… Ты видел родителей, потому что ты был всего лишь маленьким мальчиком. Просто мальчиком… Ты видел не смерть Волан-де-Морта, не свою месть, ты видел то, что зовется любовью, Гарри… и то, что пытались сделать с тобой столько лет, это не было частью тебя. Потому что ты — другой… Ты не герой, ты не тот, ты просто человек… Очень храбрый, очень сильный, очень несчастный…

Она гладила его по волосам, чуть укачивая. И Гарри сжал с силой ее руку, боясь, что она уйдет, и кошмар вернется. Ему тридцать восемь лет, у него уже седина в волосах, а он все еще боится своих собственных снов, просыпается с криком и слезами… И впервые кто-то близкий и родной был рядом, чтобы развеять кошмар.

— Ты ведь пошел за Джинни в Тайную комнату не потому, что все считали тебя Мальчиком, Который Выжил. Просто твое огромное доброе сердце было готово на все ради друга и близких людей… Мир не видел этого, он считал это очередным подвигом героя. Гарри, ты всегда был лучше, чем о тебе думали… — она поцеловала его в макушку, потом прижалась щекой. — Помнишь, как ты летал на метле, как светилось твое лицо? Ты всегда был в небе собой, просто Гарри… Я знаю, там ты был свободен от всего… Даже от того ярлыка, что клеили на тебя… А помнишь Снейпа, вышедшего из шкафа в одежде бабушки Невилла? Помнишь? Ведь это был просто смех, просто радость. Твой смех, твоя радость… Ты же помнишь?

Он не помнил. Не помнил. Пока она не рассказала. А теперь вспомнил, даже звук смеха в классе — вспомнил. И улыбку на лице Люпина — вспомнил. И маму с папой в зеркале — вспомнил. И поезд в Хогвартс — вспомнил. Ему хотелось шептать: «говори, говори», но, кажется, Гермиона сама понимала всю важность своих слов.

— А выпускной, помнишь? Вы так надрались тогда, что отправились в Запретный лес, и вас нашли только через сутки… Вы были вымазаны чем-то ужасно напоминавшим…

— Помет кентавров, — прошептал он, вдруг и это вспомнив. — И ты долго смеялась, когда Рон выковыривал его из ушей…

Она улыбнулась — он почувствовал ее улыбку на щеке, которой она прижималась к его волосам.

— А Тедди, напившийся втихаря на нашей свадьбе? А Альбус, стащивший у Мари-Виктуар театральный парик и нацепивший на голову спящему Джеймсу? Ты ведь помнишь?

Гарри кивнул — он вспоминал. Она говорила — и он тут же вспоминал все.

— Гарри, прошлого, того прошлого, больше нет, понимаешь? Потому что нет Мальчика, Который Выжил… Он же не выжил, он не мог выжить, слышишь? Он не должен был выжить, по замыслу Дамблдора и по всем законам природы… Он не выжил, поэтому отпусти его. И его прошлое…