Сфинкс - Паутина

— Фините, — Лили стояла прямо над ним, приставив свою палочку к его груди. Но она улыбалась.

— Поттер, ты вообще озверела? — прорычал он, пытаясь добраться до заднего кармана, где, наверное, он хранил свою палочку. Но едва он пошевелился, ее оружие уперлось ему прямо в грудь.

— Я знаю, что ты легко можешь меня разоружить, но, пожалуйста, послушай, — Лили убрала свою палочку, но глядела прямо на него. — Ты никогда не был прекрасным принцем, не льсти себе. Ты всегда был презренным слизеринцем, который доставлял моей семье одни неприятности, поскольку именно с тобой Джеймс стал таким неуправляемым…

— Не надо валить с больной головы на здоровую, — попросил Малфой, складывая на груди руки и усаживаясь поудобнее. — И, кстати, сядь, потому что Малфои не сидят, когда девушка, пусть и гриффиндорка, стоит…

— Ничего, потерпишь, — усмехнулась она. — Так вот, в моих глазах ты никогда не был идеальным. Поэтому я просто не могла влюбиться в образ. Я видела тебя год за годом, со всеми твоими дурацкими манерами, выходками, шуточками… И я знала, что ты можешь быть жестоким… Я знала, что твои методы и способы достижения целей совсем иные, чем мои, и часто они просто чудовищны… Я даже однажды уже испытала это на себе — ты играючи применил ко мне Империус. Я видела, как ты просто из-за плохого настроения на шестом курсе засунул второкурсника с Хаффлпаффа в доспехи…

— Даже я такого не помню, — фыркнул Малфой.

— …так что не надо говорить мне, кого я люблю и что я знаю… Я знаю достаточно, чтобы видеть тебя таким, какой ты есть… Да, еще бы пару недель назад я бы тебя возненавидела за то, что ты сделал с Забини… Но сейчас я уже не знаю, как к этому относиться…

Он резко поднялся, глядя на нее в упор сверху вниз. Она не отстранилась, подняла голову:

— Ты был для меня всем в эти недели. Если бы не ты, я не знаю, как бы я пережила все это… ты всегда появлялся вовремя, чтобы меня спасти. Ты всегда заботился обо мне… Ты заслонил меня от страхов и опасности… Ты никогда не делал мне больно… Намеренно. Так почему я должна считать, что ты хуже, чем есть на самом деле?

Он просто стоял и смотрел, но Лили видела, как таят его глаза, как разглаживается морщинка на его бледном лбу.

— Ты был способен создать сказку. Если бы ты был таким ужасным, если бы в тебе не было света, ты бы не смог создать серебряный лес. Но ты его создал. Потому что внутри тебя есть место этому лесу, — прошептала она, протянув руку и убирая пряди серебра, упавшие ему на глаза. — Отец всегда говорил, что нет абсолютного зла и абсолютного добра. Есть их пересечение. Главное — какой путь выберет человек. Я знаю, что ты идешь по верному пути, Скорпиус Малфой…

Откуда в ней рождались такие слова, она не знала. Просто смотрела на него, просто дышала одним с ним воздухом, понимая, что поступает правильно, что каждое ее слово идет от сердца. Она чувствовала, что стала взрослее, что смогла понять человека, стоявшего в одном шаге от нее. И если он не сделает этот шаг, разделяющий их, то она сама его сделает.

Малфой молча обнял ее, молча прижал к себе, молча положил свою голову на ее плечо. Тишина обволакивала, и Лили улыбнулась ему в шею, чуть касаясь руками его волос.

— Простите, что прерываю, — раздался голос Ксении у них за спиной, — но если Лили сейчас же не вернется, Джеймс разнесет башню Гриффиндора и ползамка заодно.

Скорпиус усмехнулся, отстраняясь. В его глазах плескалось серебро.

Что было самым тяжелым для Гарри Поттера в эти дни? Ночи.

Днем он почти даже жил.

Завтракал с Альбусом, слушая его болтовню и мысли о том, как он однажды поймает самого большого дракона в мире и обязательно приучит его подавать голос за конфету.

Потом собирался на работу. Привык сам собираться: вытащить из груды рубашек наиболее чистую и не мятую, с помощью магии почистить брюки, найти носки, которые вчера неизвестно где снял, взять палочку, очки и мантию.

Затем отводил Альбуса к мистеру Уизли или же ждал кого-нибудь дома. Дома у Гермионы. Сама хозяйка обычно уходила на работу раньше — видимо, они с Роном были ранними пташками. Гарри никогда об этом не задумывался.

На работе он первым делом заходил в свой кабинет, менял мантию, собирал последнюю информацию по своим делам. И шел в Отдел тайн, по пути читая документы. Он перестал просматривать газеты, потому что те приносили лишь тупую боль своими кричащими заголовками. Журналисты опять нашли повод обмусоливать имя Гарри Поттера, его прошлое, его семью, его самого.