Тревожная служба

И случилось то, чего Цайлерт в душе опасался. Вместе с командиром взвода в комнату для занятий вошел Ларендт. «Не подам виду, что знаю его, — подумал Цайлерт. — Он сейчас, конечно, чувствует себя героем, улыбается как герой и вышагивает как герой. Только повязка ему как-то не к лицу, портит впечатление. Совсем ни к чему».

Когда Ларендту предоставили слово, он начал рассказывать о жизни на границе, о противнике, о трудной службе пограничника. О своем поступке он не стал распространяться, сказав, что ничего особенно не совершил, что на его месте так поступил бы каждый.

Это немало удивило Цайлерта. Согнувшись на скамейке, он не отрывал глаз от затейливых узоров на древесине стола, покрытого светлым лаком. Кстати, скамьи и столы в комнате напоминали те, что стояли в классе, когда много лет назад они учились вместе с Ларендтом. А теперь Ларендт стоял подтянутый, уверенный в себе и говорил так, как говорили их старые учителя в Мюлентале. И сейчас он пришел не к Цайлерту, как приходил когда-то в Мюлентале и просил: «Помоги, старик, сделать уроки, разбери несколько предложений и набросай пару тезисов...» Он теперь пришел к новобранцам, чтобы выступить перед ними.

В перерыве Ларендт и командир взвода отошли в сторону и завели разговор. Цайлерт стоял у окна недалеко от них. До него донеслись обрывки фраз: «...В трактире... на обратном пути... подозрительный шорох... силуэт какого-то человека с велосипедом... драка... неизвестный убежал в тыл...»

«Ну и что же? — позлорадствовал Цайлерт. — Так где же героический поступок? Никакого геройства и нет». И Цайлерт подумал, что теперь ему понятно, почему Ларендт скромничает: нарушитель-то убежал от него.

Что же было на самом деле? А было вот как...

Ларендт, получив увольнительную, после построения распрощался с товарищами по роте и отправился в трактир пограничной деревни: ему хотелось попрощаться и с деревенскими жителями, с которыми сдружился за год службы.

В трактире «У белого петуха» орал модные песенки магнитофон. Песенки звучали одни и те же. Их уже выучили наизусть и знали, в каком порядке они записаны на пленке. Каждый раз, когда слащавый низкий голос начинал: «Вся в белом...», Ларендт приглашал кого-нибудь из девушек на прощальный танец — одну за другой, по очереди, никому не отдавая предпочтения. «Вся в белом, с букетом цветов, так выглядишь ты в моих сладких мечтах...» Трогательно, не правда ли?

Наверное, не одна девушка в своей тихой комнатке прольет слезу после его отъезда. Ты заслужил это, Ларендт. Тоже трогательно! А девушки говорили на прощание: «Пиши нам!» Им нравился Ларендт. Все они добивались его внимания, но он не выбрал ни одну из них. «Он, наверное, уже занят, очень жаль» — так думали они.

— Ну как тебе понравилось здесь? — с профессиональной приветливостью спросил его хозяин трактира.

— Что могу сказать? Были для меня здесь и прекрасные дни, были и трудные. Но даже и трудные теперь кажутся прекрасными. Честно говоря, ваши места я никогда не забуду.

— Браво! За такой ответ ставлю всем по кружке пива! — вскричал хозяин. — Ему здесь понравилось. Браво! Хозяин трактира «У белого петуха» ставит всем присутствующим по кружке пива.

— Благодарю за честь, но зачем вводить тебя в расход? — пытался протестовать Ларендт. — Да сегодня мне И не хочется много пить.

Но хозяин уже наполнил кружки и пошел с подносом по трактиру.

— Прозит! Прозит! [10] Прозит — на здоровье (нем.). — Прим. ред. — говорил он каждому, а дойдя до Ларендта, остановился и обратился к нему со следующими словами: — Послушай, Ларендт, вы, пограничники, наверное, иногда задаете себе вопрос, почему вы здесь торчите на границе. В любое время дня и ночи, в самую собачью погоду. Потому, что вы находитесь в соприкосновении с противником? Странное дело — соприкосновение с противником, которого нет!

— Да, здесь спокойный участок, — ответил Ларендт, — и, может быть, как раз потому, что мы торчим на границе. Прозит!

Трактирщик ответил:

— Год назад ты бы ответил по-другому! Растешь, черт побери!

— Что ты имеешь в виду?

— Да нет, ничего... Прозит!

Днем командир роты сетовал:

— Только вырастишь людей, как их сразу забирают. Ну, ничего, Ларендт. Желаю вам всего наилучшего. Воспитывайте молодых солдат, готовьте из них сознательных бойцов.

«Высокопарные слова, — подумал Ларендт, — но, по сути дела, правильные».

Снова зазвучала мелодия «Вся в белом, с букетом цветов...», и Ларендт повел очередную девушку на танцевальную площадку. Потом он расплатился с трактирщиком, выпил до половины кружку пива и поднялся: