Тревожная служба

Солдаты заулыбались и назвали свои фамилии.

— Вот и представились друг другу, — сказал кто-то.

И все же, хотя парни и развеселились немного, настроение у них вовсе не было праздничным от того, что они перешагнули порог казармы.

Потом слово взял маленький слесарь-инструментальщик. У него была на редкость странная фамилия. Услышав ее, многие прыскали в кулак. Да, далеко не каждый мог похвастаться фамилией Хюндхен [9] Хюндхен — собачка (нем.). — Прим. ред. . Однако Хюндхен, видимо, умел произвести впечатление на публику.

— Люди, — сказал он, и это была потрясающая новость, — унтер-офицер с перевязанной головой будет нашим начальником. Это точно.

Цайлерта это почему-то испугало, а почему — он и сам толком не мог бы объяснить. «Надо же, именно тот самый, — подумал он. — Но ничего, я полажу со своим командиром отделения, найду к нему подход...»

И все же что-то не давало покоя Цайлерту. В памяти всплывало чье-то лицо. Он нервно почесал затылок. Не может быть! Но нет, он не ошибся. Унтер-офицер с повязкой на голове был похож на его старого школьного товарища. Они учились тогда в седьмом классе. Мать этого мальчика ушла от мужа, который превратил ее жизнь в ад, и переехала с сыном в город. Паренек после этого лишь один раз появлялся в деревне. Это было время сбора вишни. Он до отказа набил себе брюхо вишнями и вернулся в город. А спустя полгода отец паренька рассказывал, будто этот паршивец удрал на Запад, перелез через проволочные заграждения и удрал. Там, у реки Верра. Некоторые не верили отцу, но, что произошло на самом деле, никто толком не знал.

Нет, Цайлерт не ошибся. Это — Ларендт, Ларендт из Мюленталя.

Солдаты из комнаты два-ноль-два распихали горы предметов одежды и снаряжения по шкафам и тумбочкам и теперь копались в них, безуспешно стараясь навести порядок, хоть мало-мальски похожий на военный.

Никто не заметил, как появился командир отделения. Остановившись в дверях, он рассматривал своих солдат. Цайлерт, случайно обернувшись, заметил ослепительно белую повязку и тихо прошептал:

— Внимание!

Унтер-офицер поздоровался с новичками.

— Можно сказать, вы дали мне повод похвалить вас, — услышал Цайлерт и понял, что эти слова, сказанные с легкой иронией, относятся к нему. — Только «Внимание!» нужно говорить громко, когда старший начальник входит в комнату. Так требует устав. И вы это, можно сказать, уже хорошо знаете. Военная наука не такая уж сложная, как кажется.

«Смотри, как он себя держит. Тоже мне начальство», — неприязненно подумал Цайлерт.

А унтер-офицер, слегка улыбнувшись, сказал:

— Я был у врача, и мне пришлось попросить другого товарища позаботиться о вас. — Затем вышел на середину комнаты и произнес: — А теперь представляюсь вам официально. Я назначен командиром вашего отделения. Моя фамилия Ларендт.

И, как бы извиняясь за опоздание, хотя и по уважительной причине, унтер-офицер объявил, что сейчас наглядно покажет, как нужно укладывать в шкафу снаряжение и одежду, и выбрал для этого шкафчик Хюндхена.

«Подумать только, Ларендт — мой начальник! — размышлял Цайлерт. — Теперь я пропал. Мне такое и в голову не могло прийти».

Вечером Цайлерт узнал, где комната командира отделения. Прежде чем отправиться к нему, Цайлерт еще раз подумал, правильное ли решение он принял. Нет, все правильно, сомнений быть не может.

Ларендт писал. Он закончил предложение, поставил точку и взглянул на вошедшего. Цайлерт тихо произнес:

— Лари!

В наступившей тишине стало слышно, как тикают стенные часы. Через открытое окно со двора доносились слова команды.

— Вернер! Ты?! — вскричал Ларендт. — Где только были мои глаза сегодня? Какой я глупец! Как я рад, что мы встретились! А ты? Правильно говорят: мир тесен! А как жизнь в нашем маленьком родном городке Мюлентале? Помнишь время сбора вишни? Я мечтаю побывать как-нибудь там. Люблю, когда вишневые деревья усыпаны ягодами!

— Мне хотелось бы поговорить с унтер-офицером Ларендтом, и только с ним, — сухо сказал Цайлерт. — Я хотел доложить, что прошу перевести меня в другое отделение. Я слышал, что это разрешают.

— Ты что, серьезно? — удивился Ларендт.

— Да. И пойми меня, пожалуйста, правильно.

— Я тебя совершенно не понимаю, — ответил Ларендт. — Послушай, старик... — начал он снова и вдруг замолчал. И опять стало слышно, как тикают стенные часы. Через открытые окна доносились слова команд «Смир-но-о!», «Кру-гом!».

Цайлерт повернулся и вышел из комнаты. Колени у него слегка дрожали. Прислонившись к стене, он постоял немного, а потом бросился богом в свою комнату. «Это не делает тебе чести, — упрекал он себя. — Ведь дома в ящике твоего письменного стола лежит тетрадь для сочинений ученика двенадцатого «Б» класса Вернера Цайлерта. И в ней есть фраза, жирно подчеркнутая карандашом учителя словесности: «Жить — это значит преодолевать трудности, никогда не избегать их, никогда не отступать перед ними». А на полях примечание учителя: «Очень правильно!» Эту фразу учитель прочитал вслух всему классу я сказал: «Цайлерт, вы идете правильным путем. Желаю вам удачи!..»