Оуэн Колфер - Четыре желания

Отрыжка дернулся. Франко дернулся тоже, поскольку Отрыжка до сих пор занимал его тело. Мальчикопес с трудом присел на задние лапы.

— Тяв? — спросил он, по-прежнему ничего не соображая.

— Объект вывел из строя ваше тело-носитель при помощи святого пепла, который вызывает у злых духов вроде вас жесточайшую аллергию.

— Больно, — проскулил Отрыжка (судя по всему, разума у него уже не хватало даже на то, чтобы составлять из слов фразы). — Чешется.

— Еще бы, — сказал ВЕНИК без малейшего сострадания. — Нам надо срочно заняться делом — времени почти не осталось.

— Гав! — согласился Отрыжка.

Сделав глубокий вдох, он попытался выскользнуть из тела Франко. Бесполезно. Что-то удерживало его внутри. Он попытался снова, так что его морда вся перекосилась от усилия, но ничего не помогало.

— Застрял.

ВЕНИК пожевал свою электронную губу:

— Этого я и боялся.

— Тяв?

— Положительный заряд пепла отталкивает ваш отрицательный демонический заряд, создавая непроницаемую для вашей эктоплазмы оболочку.

— Тяв?

— Вы в ловушке. Застряли в теле смертного. Какая жалость — и это как раз тогда, когда вы из него высосали почти всю жизненную силу!

Отрыжка повертел перед глазами пальцы своего нового тела. Они оказались желтыми и морщинистыми. Франко состарился разом на тридцать лет. А ведь он и в свои тридцать пять уже выглядел плоховато.

— Застрял? Нееееет!

— Дааааа! — передразнил ВЕНИК мальчикопса. — Очнись, идиот! Наша задача остается прежней. Найти старика. Помешать девчонке. Ничего не изменилось. Как только мы победим, ты снова станешь самим собой. Или, вернее, самими собой.

Отрыжка извлек кусок какой-то заплесневелой снеди из кармана халата Франко и отправил ее в рот.

— Еда, — проурчал он. — Хорошо.

ВЕНИК закатил глаза в возмущении:

— О Сатана! У нас сейчас есть дела важнее, чем жрать всякую дрянь! Наши силы убывают с каждой минутой.

Отрыжка сосредоточился на мгновение, пытаясь связать слова между собой:

— Мэг ушла. Не знаем куда. Слишком поздно.

— Вот тут-то ты ошибаешься, болваннейший из болванов! Я принял меры на этот счет.

У Отрыжки от боли раскалывалась голова. Он не знал, что тому виной: дырка в черепе или постоянные оскорбления, которыми его осыпала голограмма.

— Какие... меры?

ВЕНИК тут же не упустил случая прочитать лекцию.

— Эктолинк и справочная программа поставляются в комплекте с лазерным устройством для трехмерного сканирования. Это самая последняя модель, которая не поступила в продажу даже в Японии по причине побочного вредного воздействия на человеческую кожу. Так что перед тем, как старик ушел, я просканировал его. На основе полученных данных я теперь могу рассчитать тридцать шесть трехмерных моделей. Может быть, это поможет нам кое-что выяснить.

— Гав, — сказал Отрыжка.

Голограмма мигнула, и в воздухе перед ней возникла компьютерная реконструкция Лоури Маккола, представлявшая собой матрицу, образованную точками, соединенными зелеными светящимися линиями.

— На настоящего не очень-то похоже, — буркнул Отрыжка.

— Программа работает в режиме с минимальным объемом памяти: это все, что мне удалось выжать из твоего мозга, — парировала голограмма. — Можно улучшить рендеринг, но тогда вы потеряете сознание. Итак, Финн упомянула какие- то Желания...

ВЕНИК повернул в воздухе лазерную модель Лоури.

— Сейчас я приведу в действие плагин, который дает рентгеновское изображение. Он использует около сотни мегабайт, так что у тебя может слегка закружиться голова...

Как обычно, ВЕНИК позабыл про то, что только киберы не испытывают боли. Отрыжка мешком свалился на пол и забился в конвульсиях, бешено вращая глазами. Одежда на висевшем в воздухе изображении Лоури стала вдруг прозрачной, а содержимое его карманов — видимым.

— Нагрудный карман. Увеличить, — приказал ВЕНИК

Нагрудный карман Лоури увеличился до размера листа бумаги формата А4.

— Что у него там внутри?

Отрыжка не отвечал: он в это время пытался сбить пламя, охватившее его волосы (точнее, волосы Франко).

— Координаты X1, Y3, Z4. Увеличить и показать развертку.

Теперь в воздухе парил один только список. Он вырос до размеров стены и разгладился.

— Невероятно. Основываясь на следах чернил, просочившихся на обратную сторону листка, программа идеально восстановила исходный текст.

«Обалдеть!» — съязвил бы, возможно, Отрыжка, если был бы в состоянии язвить, а не пускал пузыри, корчась на полу от жуткой боли.