Оуэн Колфер - Четыре желания

— Так, значит, здесь ты и застрял? Пятьдесят лет тому назад...

— Больше.

Снизу ограда казалась высоченной, как Джомолунгма, и практически непреодолимой. Но если даже умудришься каким-то образом взобраться на нее, на вершине тебя поджидает камера слежения, готовая увековечить твою физиономию на пленке.

Лоури закашлялся. Вначале этот кашель не представлял ничего особенного, но вскоре превратился в настоящий ураган, сотрясавший все тело старика. Лоури чувствовал, как сердце стучит ему прямо в виски, и сразу же вспомнил о своей болезни. Мэг подплыла в воздухе поближе к нему:

— Ты уверен, приятель, что это верное решение?

Кашель Лоури закончился слабым посвистыванием в легких.

— Уверен ли я? Конечно, уверен. Пока еще у меня хватит сил.

— Тогда ладно. Но позволь мне хотя бы разделаться с этой камерой. Это будет честно — ведь до войны у них этих штук не было.

Лоури выплюнул на траву сгусток мокроты.

— Чего не было, того не было.

Мэг взлетела к самому верху ограды. Металлическая камера уставилась на нее любопытным электронным глазом.

«КАМЕРА», — подумала Мэг и резко развернула ее линзы в другую сторону, на пустынный участок дорожки, шедшей вдоль ограды.

С высоты ограды Лоури представлял собой еще более жалкое зрелище. Даже новый костюм не мог скрыть того, как низко опущены его плечи и как трясутся его руки. Даже неопытному подростку вроде Мэг было очевидно, что ему не одолеть этого препятствия. Обещанные врачами шесть месяцев легко могут сократиться до недель и даже дней, если болезнь будет прогрессировать с такой же скоростью.

— Лоури, тебе нужно в больницу, — заботливо обратилась она к нему сверху.

— Нет, — отрезал старик, — его лицо блестело в лучах фонарей от холодного пота. — Что я буду делать в постели? То же самое, что я делал всю свою жизнь, — ничего! Ты мне собираешься помогать или нет?

— Не знаю. Не знаю, имею я право или нет.

— Все трясешься за свою драгоценную ауру?

— Нет. Наверное, я стала совсем дурой, но я трясусь за тебя.

После этого оба впали в мрачное молчание. Судя по всему, обижаться способны не только живые, но и мертвые. Правда, у Мэг имелось то преимущество, что она не чувствовала ледяного ветра, который задувал Лоури прямо в штанины новых брюк.

— Ну так что? — обронил наконец Лоури, ненавидя себя за то, что нарушил молчание первым.

Мэг вздохнула:

— Подвинься.

С каждым разом вселение в чужое тело давалось ей все легче и легче, словно мозг, в который Мэг проникала, становился все более знакомым. И теперь она уже отлично знала, в какой его части следует пристроиться, чтобы не знакомиться с воспоминаниями о тех приключениях чужого тела, о которых она ничего знать не желала. Но в каком-то ином смысле вселяться становилось все труднее. Мэг чувствовала, как убывает при этом ее энергия. Представьте, что вам душно и не хватает воздуха, а теперь вообразите что-то в том же роде, только пусть на месте легких окажется голова. (Если вы, читатель, тоже привидение, то все эти сравнения вряд ли покажутся вам странными.)

Она пошевелила пальцами Лоури. Суставы скрипели, словно ржавые петли старой двери.

— Да, нелегко нам придется.

Ограда уходила в небо прямо над ее головой. Теперь, когда Мэг оказалась прикованной к земле в человеческом облике, препятствие стало казаться еще более высоким. Сквозь маленькие ромбические отверстия в проволочной сетке едва проходили пальцы рук, а о том, чтобы просунуть в них широкие носки новых мужских туфель, не приходилось и мечтать. Поэтому Мэг сняла туфли и, связав шнурки, повесила их на шею. Жидкая грязь тут же впиталась в ее носки и коснулась пяток.

— Холодно! — захихикала она. — Я снова чувствую холод!

— Не отвлекайся на пустяки! — прикрикнул на девочку Лоури из глубин собственной головы. — А то я из-за тебя заработаю воспаление легких!

— Успокойся, зануда. Смотри — последние волосы сейчас сдует! — Она схватилась руками за голову. — Ой, уже сдуло!

Но, несмотря на все эти шуточки и смешки, на душе у Мэг было неспокойно. Задача казалась почти невыполнимой — окажись сейчас Мэг в своем собственном подростковом теле, она и то не сказала бы, что железно с ней справится. Вцепившись пальцами в проволоку, Мэг начала подъем.

Уже на половине пути она ощутила острую боль во всех суставах. Как будто ее хлестали плеткой с огромным количеством хвостов, которые доставали до каждого сустава ее тела. К тому же ветер стал дуть сильнее; он раскачивал стальную сетку ограды, пытаясь стряхнуть с нее скорчившегося от боли нарушителя.