Оуэн Колфер - Четыре желания

— Я упомянул войну только для того, чтобы обозначить время. О Господи, это просто невыносимо!

— Извини, Лоури. Продолжай.

— Не буду.

— Да ладно тебе, перестань дуться и расскажи мне твою историю.

— Неужели мне придется выносить все это каждый раз, когда я соберусь тебе что-нибудь рассказать?

Мэг кивнула:

— Боюсь, что да. Ты слишком стар, чтобы мы понимали друг друга с полуслова.

— Аналогично. Ладно, как-нибудь пробьемся. Но я соглашаюсь на это лишь потому, что прекрасно знаю, что ты умираешь от желания услышать мой рассказ. Это просто твой свинский подростковый возраст заставляет тебя перебивать меня на каждом слове.

И Лоури снова начал рассказывать. Когда он рассказывал, Мэг видела, как картинки вытекают через отверстия в его голове и вьются в воздухе, похожие на сон художника-импрессиониста.

— Я был хлипким парнишкой, единственным ребенком в семье, поэтому отец решил, что школа-интернат закалит меня. Так многие считали в те дни, еще до доктора Спока...

— При чем здесь «Стар Трек»?

— Я же сказал доктора Спока! Неужели ты никогда не читала ни одной его книги?

— Читала, — возмутилась Мэг, пожалуй, чересчур яростно.

Ей очень хотелось скрыть тот факт, что еще никогда не удалось дочитать до конца ни одну книгу без картинок.

— Итак, когда мне исполнилось одиннадцать лет, меня отправили в Уэстгейтский колледж для мальчиков. Очаровательное заведение, битком набитое великовозрастными хулиганами с садистскими наклонностями и Христовыми Братьями с плетками в руках.

Мэг сочувственно кивнула. Здорово напоминало ее собственную школу.

— На завтрак давали кашу, а на обед и полдник — розги в неограниченных количествах. Преподавали нам только четыре предмета: латынь, ирландский, арифметику и футбол. И ни в одном из них я не был особенно силен. К тому же родился я в небогатой семье, да еще и в провинции. Поэтому я очень быстро оказался одним из самых непопулярных мальчиков в школе.

— Это, часом, не из романа Чарлза Диккенса? — вежливо поинтересовалась Мэг, решив блеснуть начитанностью: «Оливера» она видела раз двадцать — это был любимый мамин фильм.

— Шесть месяцев я провел в сущем аду. Но однажды у меня появилась возможность изменить все...

— Дай я сама догадаюсь... Ты ее упустил?

Лоури шумно затянулся своей незажженной сигарой. Выражение его лица следовало понимать как ответ на заданный Мэг вопрос.

— Так что же случилось? — спросила девочка-призрак, изменив своей привычке не задавать ни одного вопроса без издевки.

— Команда младших классов нашего колледжа вылетела из школьного чемпионата в полуфинале. А это значит, что ей не светило сыграть в финале на стадионе в Кроук-парке. Сыграть там было в те дни мечтой каждого мальчишки. И вот наша компания как-то ночью улизнула через окно из спального корпуса и пешком пересекла полгорода, чтобы добраться до стадиона. Мы решили перелезть через изгородь и просто попинать мяч по полю, чтобы потом с полным правом похвастаться перед всеми, что мы играли в Кроук-парке. В эту экспедицию брали всех желающих, даже такую деревенщину, как я.

— И как же ты умудрился все испортить?

— Я без особого труда взобрался на забор. Но слезть с него не смог.

— Ты струсил.

На Лоури было жалко смотреть.

— Да, да, я струсил. Единственный раз мне подвернулась возможность... Единственный раз меня позвали вместе со всеми. Иногда я просто ненавижу самого себя за то, что я такой.

— Наверное, остальные мальчишки с тобой после этого просто не разговаривали?

— Если бы только это!

— Неужели еще хуже?

— Намного.

— Рассказывай.

Лоури глубоко вздохнул:

— Когда я начал слезать с забора, меня поймали.

— Ни фига себе!

— Вот именно, что «ни фига себе!». Ночной сторож вызвал Христовых Братьев, они приехали с фургоном и загнали в него всех мальчишек, словно скотину.

— Кончилось все это плохо, надо думать.

— Хуже некуда. Массовое исключение. Выгнали всех...

— Кроме тебя.

— Кроме меня. Хуже того, меня начали ставить всем в пример, как благоразумного ученика. Представь, как ты себя чувствуешь, когда тебя называют «благоразумным учеником» на общем собрании школы перед залом, в котором сидит четыреста мальчишек.

Мэг содрогнулась.

— Кошмар!

— Никто целый год со мной не разговаривал.

— А теперь ты хочешь попробовать снова?

— Должен. В моей жизни был момент, когда все могло пойти совсем иначе. Неужели у тебя такого не бывало, Мэг? Какое-то мгновение, в которое может решиться все?