Анатолий Мошковский - Взрыв у моря

В лицо Кости бросилась кровь. Он отошел от «Волги». В самом деле, что ж это такое? Как так могло получиться? Ерунда какая-то… Выходит, отец что-то сделал не так. Не так, как надо. Схитрил… Схалтурил…

Костя не знал, как теперь ему быть, как смотреть в глаза Люде, Сашке, Николаю Тимофеевичу… У него осталось одно — убежать ото всех, убежать куда глаза глядят, чтобы никогда больше не видеть Люду с Сашкой, ленинградцев…

Лишь часа через два, когда нестерпимо стало жечь солнце и еще сильнее раскалился асфальт, и захотелось пить, им удалось остановить и уломать водителя порожней грузовой машины взять их на буксир. Водитель прицепил «Волгу» за трос к грузовику, все поспешно расселись по старым местам; Костя влез последним и, виновато сжав плечи, кое-как, неловко, так что трудно было дышать, примостился возле дверцы. Поехали назад.

Тетя Леля по-прежнему сидела за рулем, и в машине на этот раз было непривычно тихо. Только слышались редкие вздохи: готовились, надеялись, радовались — и вот тебе… И ехали они теперь куда медленней.

— Ну и продувной тот шоферяга! — сломал молчание Николай Тимофеевич. — А казалось, такой симпатичный!

Сашка нахмурил широкий смуглый лоб, снял и вытер носовым платком очки и проговорил:

— Еще неизвестно, кто виноват… Надо все выяснить…

Он хотел защитить отца, но Косте уже было не до этого. Прижатый к дверце, он опустил голову и согнулся — вот-вот уткнется лицом в свои коленки. Терпеть дальше было невмоготу, и Костя, задыхаясь от слез, подступающих и душивших его, едва произнес:

— Остановите машину!

— Как же я могу? Мы на буксире… — Тетя Леля посмотрела на Костю из верхнего длинного зеркала. — Тебе плохо?

Костя не ответил. Он рванул ручку дверцы, и здесь на его руку легла горячая Сашкина ладонь:

— Не глупи.

— Отстань! — дернул плечом Костя, напряг силы, рванул резче и распахнул дверцу. Он прыгнул по какой-то полуосознанной осмотрительности вперед и, так как скорость «Волги» была небольшая, полетел по ходу ее, зашатался, упал в кювет, уткнувшись носом в землю, и услышал взволнованные крики.

Костя поднялся на ноги. Все скопившееся в нем словно выбило пробку, и он заревел в голос. По его лицу текли и текли слезы.

Он увидел, как в «Волге» открылись дверцы, услышал, как она громко засигналила, и наконец грузовик остановился, и тогда на шоссе появились Николай Тимофеевич, тетя Леля, Люда, Сашка. Они бежали к нему. Костя бросился в поле, к виноградникам, которые начинались неподалеку.

Они хотели вернуть его, звали, обещали что-то, а он не слушал их и убегал.

Потом фигуры на шоссе остановились. Тогда и Костя остановился. И лишь, видно, поняв, что ничего страшного с ним не случилось, что он не даст себя поймать и уговорить уехать с ними, они пошли назад. И здесь Костя почему-то вспомнил про свою шариковую ручку, про перо грифа, которое собирался подарить сегодня Люде. Он поспешно вынул его из бокового кармана, переломил и кинул в сторону. Широкое, темно-коричневое перо, планируя, описало дугу и уткнулось в землю. Все… С этим покончено! Он никогда больше не придет к ним во двор, не поднимется в их комнату, а встретит ее нечаянно на улице — отвернется и убежит!.. Костя подождал, пока обе машины не укатили, тщательно утер лицо, высморкался, еще немного подождал, и на первой же попутке с ящиками совхозных яблок поехал в Скалистый.

Приехав в город, Костя вылез и встал у края автострады. Он уже не прятался, не шарахался от всех такси. Он стоял и ждал отцовскую машину цвета морской волны — сегодня он был на линии. Костя помнил ее номер, но если бы номер был даже заляпан грязью, а машину перекрасили в другой цвет, и тогда бы Костя узнал ее по каким-то одному ему известным приметам.

Так он часа два бродил возле автострады и, если замечал впереди такси, сворачивавшее в улицы и проулки, мчался к нему.

Отцовской машины нигде не было.

Тогда Костя пошел к рынку — таксисты охотно подкидывают туда клиентов с товарами, Костя долго стоял там, видел много подъезжавших и уезжавших такси со знакомыми водителями, подходил и расспрашивал у них про отца. Как назло, никто из водителей не встречал его.

Отчаявшись, Костя повернул от рынка и внезапно увидел отцовскую машину: она ехала навстречу ему. В первое мгновение он не поверил своим глазам.

Костя ринулся наперерез к машине, точно решил кончить жизнь под ее колесами. И может, угодил бы под них, если бы отец, пронзительно проскрежетав тормозами, не остановил машину. И тогда Костя подлетел к нему и сколько было сил и голоса закричал: