Анатолий Мошковский - Взрыв у моря

— Дедушка, папа никогда не говорил тебе, почему меня назвали Костей?

— Никогда… С чего б ему говорить? — И словно вдруг спохватившись, что не очень лестно отзывается об его отце, дедушка спросил более теплым голосом: — А что, не нравится?

— Нет, ничего, — скромно сказал Костя, скромно — потому что ему нравилось его имя: оно редко встречалось на их улице и в школе, и хорошо звучало, особенно Константин: твердо и уверенно.

— Захотелось, и дал, — продолжал дедушка, как бы оправдываясь. — Знал бы ты, какой парень был твой отец, когда к матери сватался, горячий, серьезный: ни-ни, чтоб позволить себе чего, смотрел за собой, слова лишнего не скажет, поможет всегда, заметит, что нужно, стукнет, кто того заслужил, одернет, терпеть не мог разных там подачек…

— А сейчас терпит? — упавшим голосом спросил Костя.

— Да ты правильно пойми меня, — расстроенно сказал дедушка, — и сейчас он парень ничего, не потерял живинки, да ведь кто смолоду не лучше, не крепче, не разборчивей? Обмяк он немножко от сытой жизни, пообленился, клиентами избалован и весел бывает от скуки, на холостом ходу подчас вертится и веселится… Где он сейчас — поди, у бочки с вином?

Косте бы очень хотелось, чтобы отец был сейчас где-то в другом месте, но он был там, где сказал дедушка.

— Ну и что? — вступился за отца Костя. — Сегодня у папы выходной, отдыхает… — Он отвернулся от дедушки и побрел на берег.

Там Костя искупался в новых плавках, поймал в камнях маленького крабика, прибил галькой, наживил на крючки закидушки кусочки его мяса, забрался на плоский, лежавший неподалеку от берега валун и, сильно раскрутив в руке грузило, далеко забросил закидушку. Часа два сидел он так, поглядывая на приход и отход теплоходов, на редких дельфинов, нырявших в отдалении. Он сидел, наступив босой ногой на фанерку с размотанной лесой, иногда слегка подергивал ее, чтоб привлечь внимание рыбы. Все напрасно: рыба не брала.

К причалу подвалил очередной теплоходик, и на берег хлынула большая шумная группа курортников-экскурсантов: они не разбредались, как обычные неорганизованные пассажиры, по берегу, а сбились в кучку возле длинного тощего экскурсовода, и тот без всякой подготовки, с места в карьер неожиданно громко закричал:

— Товарищи, мы с вами находимся в городке Скалистом, очень древнем, известном еще в четвертом веке до нашей эры. Античные греки, выходцы из Милета, основали здесь поселение и воздвигли ряд храмов, в частности, на вершине Дельфиньего мыса — вы видите, вон он! — сохранился фундамент и часть стены храма Дианы…

Здесь леску дернуло. Костя подсек, вытянул небольшую зеленушку и, набрав в прозрачный полиэтиленовый мешочек воды, пустил ее туда. А голос за спиной отчетливо и ровно чеканил:

— Найденная у этого мыса местными ребятами интереснейшая амфора и фрагмент чаши с прекрасными росписями на мотивы древнегреческого произведения «Одиссея», хранящиеся ныне в местном музее, свидетельствуют…

Костя зевнул и снова забросил.

Все, что касалось истории их городка, он давно знал из рассказов учителей и из книги, которую отец отнес в магазин. Не знал он сейчас одного: как избавиться от грусти, которая опять навалилась на него, и эта заученная речь экскурсовода только усиливала ее и выводила из себя Костю. Сейчас загнет что-либо вроде того, что в ясные дни отсюда видна Турция, а они и слушают, и развесили уши…

Косте вдруг захотелось сунуть в рот два пальца и оглушительно свистнуть. Экскурсовод, точно догадываясь об этом, увел группу подальше от причала, и теперь его голос едва долетал до Кости.

Леса в его пальцах дернулась и ослабела — Костя не успел подсечь. Ну и черт с ней, с рыбешкой! И вообще, неподвижно сидеть с лесой в руке и ждать рыбу, — что может быть скучней! Костя не мог больше слушать нудный плеск волн о камень и тоску теплоходных гудков…

В чем же дело? Почему ему так грустно? Все ведь вроде не так уж плохо… Костя смотал лесу на фанерку, оделся и, забыв даже кивнуть на прощание дедушке, пошел домой. И нос в нос столкнулся в проулке с Лешкой Алфеевым. На нем была синяя ковбойка, обтрепанные джинсы и сандалии.

— Привет, Лохматый! Куда разогнался?

— Не в Петькино логово. Небось грозит шею мне свернуть?

— Так легко ты от него не отделаешься, — засмеялся Лешка, — ты, говорят, навсегда смылся?

Костя кивнул, взял его за руку и повел за собой.

— Проводи меня немного… А ты что, надолго у них застрял?

— Да я с ними почти не вижусь… Соревнования… Моя кордовая модель взяла второе по городу…