Герман Вук - Городской мальчик

– Ну, тогда валяйте до дому, – дружелюбно подтолкнул он Герби, – и смотрите, больше не угощайте дамочек на деньги, выданные для проезда.

На следующий день Клифф, верный уговору, выслал пять центов в адрес Нью-йоркского метрополитена. Герби выпросил у матери пятак на булку с сосиской и направился к почтовому ящику, но, проходя мимо кулинарии, не выдержал искушения. Уплетая дымящуюся копченую сосиску с горчицей и квашеной капустой, он пообещал своей растревоженной совести завтра же уплатить долг. По дороге домой клятвопреступник заметил, что над головой собираются тучи. Только он подошел к подъезду, как разразилась первая в этом году гроза: громыхнул гром и сверкнула одна-единственная молния, будто расколовшая небосвод. Герби почудилось, что небеса разверзлись и Господь со своего высокого белого престола разглядывает землю, отыскивая Герби Букбайндера. Весь дрожа, он взбежал по лестнице и кинулся к Фелисии, которая делала уроки в своей комнате.

– Флис, пожалуйста, дай пятачок, ну, пожалуйста. У тебя ведь всегда есть деньги.

– Не сказала бы. А зачем?

– Очень надо. В субботу верну десять центов.

– Нет.

– Пятнадцать!

– Скажи, зачем, и получишь за десять.

Бабах! В небе полыхнула раздвоенная молния. В окно хлынул ливень.

– Ну дай, умоляю!

Фелисия вгляделась в побледневшее лицо брата. У нее приподнялись брови.

– Ладно.

Она сходила на кухню и принесла хлебный нож. Вставила нож в щелку своей копилки-поросенка и осторожно перевернула ее над кроватью. Несколько монеток выскользнули по лезвию и бесшумно упали на покрывало. Фелисия выбрала пятак.

– Вернешь, когда сможешь. Рассказывать, зачем он тебе, необязательно. Просто вернешь пять центов.

– Спасибо, Флис.

Спустя несколько минут Герби под проливным дождем пробирался к почтовому ящику. Он опустил письмо и вернулся домой промокший до нитки, зато с легким сердцем.

Герби даже не пришло в голову, что Всевышний как-то чересчур уж разбушевался из-за пятака.

Лежать, уткнувшись носом в бетон, – занятие не из приятных, а если дело происходит на школьном дворе и бетон раскалился на майском солнышке, горячий и грязный, то это и вовсе противно. Так размышлял Герби, пока Ленни Кригер сидел на нем верхом, одной рукой вывернув ему за спину левую руку, а другой – придавив его голову к земле и требуя в обмен на облегчение участи произнести слово «дяденька». Выполнить это требование под взглядом Люсиль Гласс, стоящей в футе от них, было не так-то легко. «Дяденька» – условный пароль, который на ребячьем языке означает: «Признаю твое превосходство надо мной». Однако Ленни был гораздо больше и сильнее, от обеденного перерыва оставалось еще целых двадцать минут, а на бетоне было очень жестко, горячо и пыльно. Так что Герби произнес: «Дяденька», добавив про себя: «Свинячье рыло», – и мальчики, отряхиваясь, встали с земли.

Люсиль стрельнула глазками в Ленни и проговорила:

– По-моему, стыдно приставать к тем, кто меньше тебя.

– Тогда пусть не воображает, – ответил Ленни, кое-как заправляя рубаху в штаны.

Дело было в первый четверг после свидания в музее. Герби, не найдя Люсиль на лестничной площадке, обошел вокруг школы и, наконец, застал ее с Ленни за едой, в тенистом углу двора для мальчиков. Скрывая муки ревности, пылкий Ромео с беззаботным видом включился в разговор. Ленни хвастал своими будущими успехами на футбольном поприще в старших классах.

– Ну а ты-то что будешь делать в старших классах? – насмешливо спросил он у Герби. – Запишешься в секцию игры в блошки?

Герби растерялся и промолчал.

– Меня сразу поставят полузащитником, – не унимался Ленни. – Или даже защитником.

– Или даже защитником второгодников, – съязвил Герби.

Он попал не в бровь, а в глаз. Ленни уже дважды оставляли на второй год. Люсиль поперхнулась сандвичем, кашлянула и залилась веселым смехом. Между мальчиками вспыхнула короткая потасовка, которая закончилась описанной выше сценой целования бетона.

– Смотри, Люсиль, берегись, – сказал Герби, вставая и обиженно потирая нос и лоб, – а то он еще и тебя поколотит. У него хватит смелости.

Ленни тотчас ухватил его одной рукой за грудки.

– Ты чего, мало схлопотал? – угрожающе спросил верзила, а когда Герби смолчал, то легонько ткнул его кулаком в грудь и пропел: