Герман Вук - Городской мальчик

Мальчики уже одолели половину подъема, как вдруг увидели спускающегося навстречу Элмера Бина с тачкой, груженной тремя громадными холщовыми мешками.

– Привет, Элмер! Последняя стирка, да?

– Все последнее, пацаны. Завтра в это время вы будете свободными пташками. А через неделю в это время – и я тоже. – Работник поднапрягся, остановил разогнавшуюся тачку и прислонился к мешку. – А вы сейчас в лагере за начальство, да?

– Благодаря тебе, – ответил Герби.

– Герб, я хочу попросить тебя кой-чего сделать для меня, когда тебе стукнет двадцать один годок.

– Что, Элмер?

– Напиши мне, где вы, мужики, добыли пятьдесят монет.

Герби тотчас позеленел. Клифф быстро спросил:

– Умный Сэм в конюшне, Элмер?

– Последний раз я его там видел. Хочешь чмокнуть на прощанье?

Клифф застенчиво улыбнулся.

– Слушай, Элмер, – сказал Герби, – а что, если мы напишем тебе письмо? Ответишь нам?

Работник рассмеялся. Он поглядел вокруг: на озеро с домиками, на деревья, увитые до крон вьюнами, уже тронутыми огненными красками ранней осени, и на двух ряженых мальчиков. Плюмаж на голове у Герби покачивался от свежего ветра. Элмера кольнула жалость к толстому мальцу, которого он не рассчитывал больше встретить после завтрашнего отъезда и в котором он видел такую странную, раздирающую смесь хорошего и дурного.

– Скажу тебе, Герб, – ответил Элмер, – служил я с ребятами на корабле, а как меня переводили, побожился исправно писать им, понял? Первые два года и вправду писал, раз там или два, только проку было мало. Сначала думаю, ух, какое письмо напишу, а выходит ерунда. Служили когда-то вместе, а потом разбросало по разным кораблям, и все уже по-другому. А почему, не знаю.

– Я просто думал, может, письмецо хоть иногда, – не отставал мальчик. – Знаешь, после всего, что мы делали вместе, строили горку, и вообще…

– Да конечно, валяй, Герб, пиши, если захочется. – Работник помялся, потом выложил: – Не удивляйся, если получишь ответ, который напомнит тебе собственные каракули в пятом классе. Я бумагу-то не часто мараю.

– Я тоже напишу, – проговорил Клифф.

У обоих мальчишек был совсем несчастный вид.

– Вот что, пацаны, – сказал работник, – глядите, на будущий год не давайте этому Гауссу издеваться над собой, поняли? Ну, значит… вспоминайте старину Элмеpa, всякое там хорошее, то-се, так? Само собой, я с удовольствием увижусь с вами снова, я-то буду здесь, хоть не шибко нравится, да на другое не гожусь, а вы не приезжайте. Что может быть лучше воли? Как школа закончилась, вы – на воле и все лето на воле, а этот Гаусс опять заставит вас шагать строем да вкалывать. Еще и песни тут распеваете, засоряете себе мозги, и вам кажется, будто вы души не чаете в лагере. Знаю я эти песни. У нас на флоте их прозвали агитмузыкой. Как приходит вербовщик подписывать нас на новый срок, так их заводят. Уж всякими там приказами, побудками, субординацией на всю жизнь напичкали. Только не подумайте, я горжусь, что был моряком, но ведь мне же, понимаешь, еще платили, а главное, я дело делал. Я на корабле родину защищал. И не откармливал за свой счет никаких птиц вроде Гуся. Не приезжайте больше, мужики. Уж больно вы мне оба пришлись по сердцу. С тобой, Клифф, порядок, ты настоящий мужик. – Он пожал мальчику руку. – Герб… не знаю, Герб, что и сказать. Ты можешь стать когда-нибудь очень большим человеком, а с другой стороны, не знаю. Герб, а отец у тебя жив?

Герби кивнул. Вопрос всколыхнул в нем целую бурю чувств, и он не решился вымолвить ни слова.

– Вот что, парень, слушай отца, понял? Годика через два ты начнешь думать, что он ни черта ни в чем не смыслит. Может, уже думаешь. Так вот, говорю тебе, Герб: делай все, как он велит. Парню вроде тебя нужна отцовская рука.

Работник похлопал Герби по плечу. Потом нагнулся и взялся за рукоятки тачки.

– А здорово у нас все получилось, да, мужики? Здесь в жизни не было и не будет ничего похожего на горку Герби. Ведь это ж надо было, понимаешь, чтобы мы трое сошлись, чтобы Герби приревновал Люсиль, и еще много чего. Такое бывает только раз. – Элмер покатил свою поклажу и уже через плечо бросил: – Конечно, пишите, сюда, в Панксвиль. Только опять предупреждаю, не серчайте за ошибки и почерк. Я ж деревенский.

Он зашагал под гору, отклоняясь назад, чтобы тачку не понесло, и ветер трепал его пшеничные волосы.

Мальчики молча пошли в конюшню. Когда они приблизились к воротам, Клифф сказал:

– Умный Сэм, наверно, спит. Что-то не слышно движения. – Мальчики вошли внутрь и, к своему изумлению, обнаружили, что в стойле пусто.