Эдмондо Де Амичис - Сердце

Впервые в голову Джулио пришла мысль, что его отец может почувствовать себя униженным перед сыном, когда узнает всю правду… Всё это привело мальчика в ужас. Затаив дыхание, он напряженно прислушался, но ничего не услышал.

Он приложил ухо к двери, которая была у него за спиной, — тихо. Весь дом спал. Отец не проснулся. Тогда Джулио успокоился и снова принялся за переписку. Стопка заполненных бандеролей росла. Внизу, на пустынной улице, прозвучали мирные шаги полицейских. Потом быстро проехала карета. Затем медленно прогрохотало несколько телег, и снова настала глубокая тишина; только время от времени где-то далеко принималась лаять собака.

Джулио всё писал и писал; а в это время отец уже стоял У него за спиной. Старик встал, услышав, как упала книга, и Ждал только подходящего момента: грохот проезжающих телег заглушил шум его шагов и легкий скрип отворяемой двери, и вот он склонил свою седую голову над черноволосой головкой Джулио.

Отец увидел бегающее по бандероли перо и в один миг обо всем догадался, всё понял.

Страшное раскаяние, безграничная нежность охватили его, и он остался стоять без слов, за спиной своего мальчика.

Вдруг Джулио громко вскрикнул: две руки судорожно обвили его голову.

— Папа, папочка, прости, прости меня! — закричал он, узнав своего отца.

— Нет, это ты прости меня! — ответил ему отец дрожащим от слёз голосом, покрывая поцелуями голову сына, — я всё понял, всё знаю и теперь сам прошу у тебя прощения, мой дорогой мальчик. Пойдем, пойдем со мной! — И отец повел Джулио к постели проснувшейся матери.

— Поцелуй хорошенько нашего чудесного сына, — сказал он. — Джулио четыре месяца не спал и работал вместо меня. А я-то еще так жестоко мучил мальчика, который зарабатывал нам на хлеб!

Мать обняла Джулио и прижала его к своей груди, не в силах вымолвить ни слова, потом она сказала:

— Теперь сейчас же спать, мой мальчик, ложись сейчас же в постель и отдохни хорошенько. Уведи его и уложи сейчас же!

Отец обнял Джулио, увел его, уложил на кровать и поправил ему одеяло и подушки.

— Спасибо, папочка, — повторял мальчик, — спасибо, но иди и сам ложись спать… Я теперь счастлив… иди же спать, папочка!

Но отец не хотел уходить, пока Джулио не заснет; он сел около постели, взял сына за руку и сказал:

— Спи, спи, сынок!

Тогда Джулио, успокоенный, заснул и спал много часов подряд… Впервые за четыре месяца его сон был спокойным и ему снились приятные вещи.

А когда он открыл глаза, уже ярко светило солнце и рядом: с собой, на краю постели, он увидел седую голову своего спящего отца, который так и провел всю ночь, не отходя от сына.

Среда, 28 декабря

Во всем нашем классе один только Старди мог бы сделать то, что сделал маленький флорентиец.

Сегодня утром у нас случилось два происшествия: Гароффи чуть не сошел с ума от счастья, так как ему вернули его альбом да еще подарили три марки республики Гватемала, [22] Республика Гватемала находится в Центральной Америке. за которыми он охотился целых три месяца, а Старди получил вторую награду.

Теперь Старди — лучший ученик в классе после Деросси Все были просто поражены! Кто бы мог это предвидеть, когда в октябре отец в первый раз привел его в школу! На нем было тогда смешное зеленое пальто, и его отец перед всем классом сказал учителю: «С моим сыном нужно много терпения, потом что он у меня туго соображает».

Сначала все дразнили Старди деревянной башкой, но он сказал: «Или я лопну, или добьюсь своего», — и начал отчаянно зубрить, днем и ночью, дома, в школе, на улице, стиснув зуб и сжав кулаки. Он был терпелив как вол, упрям как мул, и таким образом, упорно долбя уроки, не обращая внимания на шутки товарищей и отпихивая их ногой, чтобы они ему не мешали, перегнал всех других.

Сначала он плохо понимал арифметику, его сочинения были полны ошибок, он не мог запомнить ни одного предложения, а теперь он решает задачи, правильно пишет и без запинки отвечает уроки. Всё в нем — его коренастая фигура, квадратная голова, широкие плечи, короткие толстые руки и грубый голос, — всё говорит о железной воле. Он прочитывает всё, что ни попадается ему на глаза, вплоть до клочков газеты и театральных афиш, и если у него есть в кармане десять сольдо, та он покупает себе книгу; он уже собрал себе небольшую библиотечку и однажды, когда был в хорошем настроении, неожиданно даже сказал, что когда-нибудь сведет меня к себе домой и покажет ее. Он ни с кем не разговаривает, ни с кем не играет, всё время сидит на своей парте, подперев голову кулаками, неподвижный как скала, и слушает, что говорит учитель.